BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
Май 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Легендарный бой. Из книги А.И. Красницкаго «БѢЛЫЙ ГЕНЕРАЛЪ. ПОВѢСТЬ-ХРОНИКА ИЗЪ ЖИЗНИ ГЕНЕРАЛА M.Д.СКОБЕЛЕВА»

CВЕРШИЛОСЬ ВЕЛИКОЕ ДѢЛО!

Ключъ къ Плевнѣ былъ добытъ. Плевна, — чудовище, остановившее побѣдное шествіе русскаго воинства, была близка къ своему паденію… Въ этотъ день съ огромными потерями взятъ былъ Гривицкій редутъ, но эта побѣда стоила не многаго. Предусмотрительный Османъ-паша такъ укрѣпилъ восточныя высоты плевненской долины, что взятіе Гривицкаго редута существенной пользы не принесло. Плевна осталась по прежнему неуязвима, хотя русскіе и подошли здѣсь совсѣмъ близко.
Зеленыя горы и редуты Абдулъ и Реджи, напротивъ того, держали Османа-пашу въ рукахъ. Взятіемъ ихъ турецкій полководецъ былъ до того ошеломленъ, что приказалъ держать наготовѣ обозъ, чтобы уйти изъ Плевны за Видъ, если не удастся возвратить обратно редутовъ.
А для защиты ихъ Скобелевъ могъ прислать только двѣ съ половиной сборныя роты Владимірскаго полка подъ командой майора Горталова и взводъ артиллеріи, который привелъ въ редуты раненый въ щеку капитанъ Васильевъ.
Вскорѣ героевъ псоѣтилъ генералъ.
Молча въѣхалъ онъ въ редутъ, сошелъ съ коня, вышелъ на брустверъ и пытливо оглядѣлъ окрестности.
— Спасибо, ребята, за службу!—тихо благодарилъ онъ потомъ солдатъ, потрудились вы честно сегодня…. Орлами налетѣли… видѣлъ я, какъ дрались вы… Львы! Я счастливъ, что командую такими молодцами… устали?’
— Устали, ваше превосходительство!
— Отдыхайте. Полдѣла сдѣлали… Теперь удержаться, нужно.
— Удержимся… резервовъ-бы маленько!
— Знаю. Спасибо, ребята, еще разъ! Вотъ и солнце кажется…
Дѣйствительно, подъ конецъ дня, послѣдніе лучи, заходившаго солнца озарили небо.
— Знамена на валы!—скомандовалъ генералъ.
Редутъ сразу оживился.
Два батальонныхъ знамени взвились надъ брустверомъ. Первый солнечный лучъ въ этотъ день загорѣлся на ихъ крестахъ; легкій вѣтеръ колыхнулъ и, словно паруса, развернулъ ихъ полотнища. Развѣваясь надъ сѣрыми валами, они точно призывали благословеніе небесъ на эту группу измученныхъ цѣлымъ днемъ непрерывнаго боя храбрецовъ.
— Майоръ Горталовъ!
Горталовъ, невзрачный армейскій майоръ, небольшого роста, среднихъ лѣтъ, довольно плотный, съ симпатичнымъ, добродушнымъ, чисто русскимъ лицомъ, въ старенькомъ пальто съ потертыми древними погонами и въ такой же шапкѣ, очутился около генерала.
— Вы остаетесь комендантомъ редута! — раздался голосъ послѣдняго,—могу я разсчитывать на васъ? Тутъ нужно удержаться во что бы то ни стало… Подкрѣпленій, можетъ быть, и не будетъ. Дайте мнѣ слово, что вы не оставите редута. Это сердце непріятельской позиціи…
Порталовъ поднялъ руку, какъ бы присягая…
— Порукою моя честь! Живой не уйду отсюда!
Генералъ обнялъ и поцѣловалъ героя.
— Спаси васъ Богъ! Помните, ребята, подкрѣпленій не будетъ! Еще разъ говорю, разсчитывайте только на самихъ себя! Прощайте, господа!
Отъѣхавъ съ версту, генералъ обернулся на редутъ. Весь онъ казался на высотѣ. Два знамени его въ солнечныхъ лучахъ гордо рѣяли надъ сѣрыми камнями. Клубившійся внизу туманъ не успѣлъ еще окутать ихъ своею непроницаемою дымкою.
— На смерть обреченные!—печально прошепталъ генералъ, прощаясь съ лучшими изъ своихъ сподвижниковъ.
Ночь прошла для горталовскаго редута покойно, но за то, едва забрежжился разсвѣтъ, начались бѣшеныя атаки турокъ. Впереди редутовъ со стороны Плевны словно живое кровавое море плескалось: Османъ-Паша выбрасывалъ на редуты таборъ за таборомъ. Но атаки были отбиваемы каждый разъ. На редутѣ были уже не люди, а какія то сверхестественныя существа. Для нихъ не существовало ни усталости, ни смерти: ихъ громили съ трехъ сторонъ; они то отбивались ружейнымъ огнемъ, то сами кидались въ неистовыя атаки. Но держаться было невозможно. Каждая отбитая атака только отсрочивала роковой моментъ.
Порталовъ уже приготовился къ нему… Вдругъ невдалекѣ послышалось неровное, слабое «ура» … Сперва въ
редутѣ подумали, что это ошибка, галлюцинація, но нѣтъ! Ура звучитъ все ближе и ближе, слышна музыка…
— Братцы, родимые!—закричалъ Горталовъ,—держись ради Бога, подмога идетъ, наши близко…
А турки были уже у самаго бруствера, и прямо въ лицо имъ такъ и брякнуло „ура“. Ободрившіеся горталовцы встрѣтили ихъ штыками, еще разъ была отбита атака…
Откуда-же явились эти подкрѣпленія?…
Еще наканунѣ Османъ-паша выпускалъ свои таборы изъ Омаръ-Табіи, стремясь удержать радишевскій отрядъ отъ помощи зеленогорцамъ. И въ этотъ день послалъ онъ ихъ, но ударъ пришлось принять слабому отряду полковника Эрна, оберегавшаго правый флангъ зеленогорцевъ отъ обхода. Эрнъ не только принялъ и выдержалъ ударъ турокъ, но еще перешелъ самъ въ наступленіе. Османъ-паша выслалъ противъ него новыя силы и бой разгорѣлся…
У Скобелева не было подъ рукой ни одного свободнаго солдата. На третій гребень съ остервенѣніемъ лѣзли турки изъ Кришина. Ихъ отбрасывали однимъ только ружейнымъ и артиллерійскимъ огнемъ, но оставить гребень безъ защитниковъ было невозможно. Тогда Скобелевъ спѣшилъ сотню донцевъ и послалъ ихъ противъ турокъ, насѣдавшихъ -на отрядъ Эрна. Турки были отбиты и отогнаны къ своимъ подкрѣпленіямъ. Но тутъ Скобелевъ получилъ отъ Горталова увѣдомленіе, что далѣе держаться онъ не въ состояніи и турки готовятъ атаку рѣшительную, массовую… Мало того, Горталовъ увѣдомлялъ, что среди его солдатъ, истомленныхъ, измученныхъ, голодныхъ, можетъ начаться паника и они бросятъ редутъ, и если только не будутъ ободрены хотя незначительной поддержкой.
Михаилъ Дмитріевичъ все еще не терялъ надежды, что главному его начальнику кн. Имеретинскому удастся выпросить въ главномъ штабѣ подкрѣпленіе и опять рѣшился на то рискованное средство, которое, помогло ему наканунѣ овладѣть редутами.
Неистово шпоря лошадь, онъ помчался самъ къ горталовцамъ и едва миновалъ третій гребень, какъ увидѣлъ кучки солдатъ, отходившихъ уже съ редута.
Это что? кто уходитъ?!—полетѣлъ онъ на нихъ,—роты, стой! Стройся! Присягу забыли, знамя бросили, командира оставили…
Солдаты остановились, какъ вкопанные. Скобелевъ былъ страшенъ. Его красивое лицо такъ и горѣло яростнымъ гнѣвомъ. Его даже перекосило, губы искривились, глаза выходили изъ орбитъ. Пальто, распахнутое во время бѣшеной скачки было залѣплено липкой грязью; бѣлый чехолъ на фуражкѣ обратился въ сѣровато-грязный комъ, конь изъ бѣлаго обратился въ грязно-бураго. Скобелевъ попрежнему былъ обаятеленъ, и солдаты, заслышавъ его голосъ, вдругъ стали, какъ будто передъ ними выросла преграда, которую нельзя было ни обойти, ни перешагнуть…
Изъ Кришина турки замѣтили большую толпу людей. Въ Скобелева и покорно построившихся солдатъ, противно шипя и посвистывая на лету, посьшались турецкія гранаты.
Стройся! Ружья къ ногѣ! На плечо!—раздавалась подъ этотъ свистъ команда.
Это Скобелевъ управлялся съ слабонервными защитниками редута. Словно на плацу, маршировали въ оврагѣ на-скоро собранныя имъ изъ бѣглецовъ роты. Откуда-то явилось нѣсколько музыкантовъ. Нестройно, но все-таки по привычкѣ довольно складно заиграли трубы…
Такъ продолжалось нѣсколько минутъ…
Какъ замѣтно измѣнились въ это ничтожное время солдатскія лица! Недавняго угнетенія на нихъ не осталось и слѣда, нервное возбужденіе, доведшее ихъ только что до оставленія редута, какъ рукой сняло. Опять эти люди стали прежними скобелевцами—богатырями великаго духа, способными побѣждать всякаго врага…
Генералъ замѣтилъ это.
— Роты, направо кругомъ!—раздалась команда.
Стройно, какъ на ученьѣ, а не подъ выстрѣлами, повернулись люди и „въ ногу“, сохраняя строй, не торопясь, тронулись обратно къ холму, съ котораго они только- что ушли…
Скобелевъ довелъ ихъ почти до самаго редута и бросилъ случайно собранную имъ горсть людей въ кипѣвшій около Абдулъ-Табіи бой…
Съ помощью этого неожиданнаго подкрѣпленія отбита была еще одна атака османовыхъ аскеровъ. Скобелевъ въ это время былъ уже у Тученицы, гдѣ Эрнъ мужественно отбивался отъ турокъ. Турки насѣдали съ все превозмогающей силою. Русскія полевыя пушки уже замолкли. Враги надвигались сплошной стѣной и нечѣмъ и некому было отогнать ихъ… Маленькому отряду грозило полное уничтоженіе…
Скобелевъ вихремъ пролетѣлъ по полю битвы. Поблизости оказались какимъ-то образомъ забытыя и еще свѣжія роты либавцевъ. Не разбирая, какъ и почему онѣ остались незамѣченными, Скобелевъ повелъ ихъ въ бой и бросилъ на врага, какъ разъ тогда, когда тотъ менѣе всего ожидалъ удара.
Какъ и всегда при неожиданныхъ натискахъ, турки смѣшались и подались назадъ. Либавцы смѣло бросились на ихъ гущу и штыками заставили ихъ уйти въ свои укрѣпленія…
Здѣсь скобелевцы одержали успѣхъ, но для горталовскихъ редутовъ сочтены были послѣднія минуты…
Отбитыя атаки, однако, ободрили удальцовъ и утомили воиновъ Османа. Наступило затишье, если только можно считать имъ такія минуты, когда турки не кидались на приступъ, а ограничивались только однимъ обстрѣливаніемъ занятыхъ русскими редутовъ. Воспользовавшись этимъ, Скобелевъ послалъ горталовцамъ единственное
подкрѣпленіе, которое онъ только и могъ дать имъ… Людей у него не было,—Бѣлый генералъ послалъ пушки и къ нимъ снаряды. Орудія привелъ въ редуты его любимый другъ капитанъ Куропаткинъ, начальникъ его штаба. Какъ ободрились защитники редутовъ, увидя пушки и Куропаткина… Они встрѣтили ихъ такимъ радостнымъ „ура“, которое являлось вѣрнѣйшимъ залогомъ побѣды. Не даромъ-же Скобелевъ прислалъ Куропаткина! Вѣдь, въ сущности, Плевна уже взята. Если только удержаться на этихъ редутахъ, Османъ-паша долженъ уйти… Ему нельзя оставаться въ Плевнѣ, открытой русскимъ войскамъ. Если посланецъ Скобелева хорунжій Дукмасовъ, присланный нѣсколько ранѣе орудій, и прочелъ по приказанію генерала телеграмму кн. Имеретинскаго, въ которой тотъ сообщалъ, что никакихъ подкрѣпленій не будетъ, то этой телеграммѣ на горталовскихъ редутахъ не повѣрили. Тамъ знали, что на Систовской дорогѣ за Гривицей стоятъ свѣжіе, еще не бывшіе въ дѣлѣ полки. И радостное сознаніе блестяще одержанной побѣды поднимало духъ горталовцевъ…
А вокругъ ихъ свирѣпствовалъ адъ… Но редутамъ били турецкія пушки съ пяти пунктовъ. Отдѣльныхъ выстрѣловъ уже невозможно было различить они слились въ одинъ громовой гулъ. Густѣйшія облака порохового дыма носились въ сыромъ воздухѣ. Ни картечи, ни гранатъ не было слышно…
Вдругъ громовой по силѣ ударъ потряеъ воздухъ. Словно тысячи ружей и сотни пушекъ дали сразу всѣ вмѣстѣ залпъ. Огромный столбъ порохового дыма взвился надъ редутами. Турецкіе таборы, подходившіе изъ лагерей для новой атаки, отпрянули, пораженные этимъ, превосходившимъ все доселѣ свершавшееся ударомъ…
Свершилось нѣчто грозное, почти ужасное, совсѣмъ не предвидѣнное…

Из книги А.И. Красницкаго «БѢЛЫЙ ГЕНЕРАЛЪ. ПОВѢСТЬ-ХРОНИКА ИЗЪ ЖИЗНИ ГЕНЕРАЛА M.Д.СКОБЕЛЕВА»