BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Из журнала «Нива» за 1877 год.

ГЕРОЙСКАЯ СМЕРТЬ МАІОРА ГОРТАЛОВА.

Владимірскаго полка маіоръ Горталовъ палъ геройскою смертію во время аттаки на Плевну генерала Скобелева 30—31-го августа. Эта аттака, какъ извѣстно, не удалась и взятые генераломъ Скобелевымъ турецкіе редуты пришлось оставить. Читатели „Нивы“ уже имѣли случай узнать объ этомъ изъ статьи, помѣщенной въ № 39 „Нивы“ при портретѣ генерала Скобелева. Что же касается геройской смерти храбраго маіора Горталова, то обстоятельство, вызвавшее ее, заключалось въ слѣдующемъ: Маіоръ Горталовъ, назначенный генераломъ Скобелевымъ на должность коменданта лѣваго редута, далъ ему слово, что пока будетъ живъ, не сдастъ туркамъ ввѣреннаго ему редута. Онъ дѣйствительно сдержалъ свое слово: когда турки бросились на редутъ (уже въ шестой разъ) и ворвались въ него, маіоръ Горталовъ не оставилъ своего поста и былъ поднятъ турками на штыки.

Пешій Кавалеристъ.

Пѣхотинцу довелось поймать коннаго турка. Лошадь ли подъ тѣмъ захромала, заскакалъ ли со страху въ такое мѣсто, что не было выхода, а можетъ и просто, изъ боязни получить пулю въ догонку, сдался кавалеристъ, и ведетъ теперь его солдатикъ подъ своимъ строгимъ конвоемъ. Солдатъ усталъ: что ему за охота позади пѣшкомъ идти, да еще лошадь турецкую вести въ поводу! Забрался онъ самъ на сѣдло, „непривычно, положимъ, да все ловчѣй“ и надзоръ за туркомъ сверху надежнѣй. Турокъ коня въ поводу ведетъ, только не туда, куда самъ хочетъ, а. куда начальство укажетъ, а начальство строгое, берданки изъ рукъ не выпускаетъ; чуть что замѣтитъ, сейчасъ наказаніе послѣдуетъ. Вотъ. и ведетъ коня турокъ покойно, злобно коситъ глазами въ сторону: и жить-то ему хочется и неволя тяжка; да ничего, скоро, Богъ дастъ, добьютъ наши силу турецкую. Война не безъ конца же тянуться будетъ—наступитъ миръ, отпустятъ назадъ на родину турецкихъ плѣнниковъ, отпустятъ и этого вмѣстѣ съ ними и вернется онъ къ себѣ въ Турцію, будетъ долго вспоминать про Визинкевъ и Авліяръ, про свой плѣнъ у русскихъ и помянетъ онъ этотъ плѣнъ не худымъ словомъ, а добрымъ, особенно если попадетъ въ Тверь, на попеченіе тамошнимъ дамамъ— тѣ вѣдь сердобольныя, конфетами кормить будутъ, только бы бѣдный плѣнникъ утѣшился въ своемъ горѣ—неволѣ.

Къ слову пришлось и пе въ обиду будь сказано. Не виноваты эти барыни въ томъ, что безобразно сложилось все ихъ воспитаніе, что даже въ такомъ дѣлѣ, какъ благотворительность, мѣры настоящей и значенія ея не знаютъ; сердце работаетъ а у мозга не спрашивается, да и спрашиваться тамъ нечего, часть эта у нихъ, чуть не поголовно, находится въ состояніи невмѣняемости. Благотворительность—великое дѣло, а отъ великаго до смѣтнаго, говорятъ, одинъ только шагъ, а можетъ быть и гораздо ближе.

Вѣдь и солдатъ нашъ не звѣрь—онъ съ плѣннымъ, а еще того пуще, съ раненымъ туркомъ, послѣднимъ сухаремъ, послѣднею каплею воды подѣлится, а лебезить передъ нимъ и забавлять его побрякушками не станетъ. Ну да и у солдата чутье къ добру и правдѣ простое, безобразнымъ воспитаніемъ на изнанку не вывороченное.

Н. К.

Какъ извѣстно, въ настоящее время сильно укрѣпленный плевненскій лагерь турокъ оцѣпленъ тѣснымъ кольцомъ осады. На Гривицкомъ редутѣ и на позиціи генерала Скобелева воюющія стороны такь близко отстоятъ одна отъ другой, что могутъ переговариваться. Такъ называемая Зеленая гора возвышается подъ окружающей мѣстностью и лишь узкая долина ила лощина отдѣляетъ траншей Скобелева отъ турецкихъ траншей. Послѣднее время въ нашихъ военныхъ дѣйствіяхь подъ Плевной настало нѣкоторое затишье. Между нашею главною квартирою и Османомъ-пашей происходятъ переговоры о капитуляціи его арміи. Въ выжидательномъ состояніи наши войска невозможности устраиваются на своихъ позиціяхъ. По сообщеніямъ корреспондентовъ, въ настоящее время уже очень мало осталось войскъ въ палаткахъ, большая часть ихъ устроилась въ землянкахъ, н прилагаемый къ этому номеру „Нивы“ рисунокъ знакомитъ съ видомъ лагеря нашихъ гвардейцевъ до размѣщенія ихъ въ болѣе удобныхъ по времени года помѣщеніяхъ. Лагерь 16 пѣхотной дивизіи, которой нынѣ командуетъ генералъ-лейтенантъ Скобелевъ, представляетъ въ настоящее время цѣлый городокъ, съ правильно разбитыми кварталами и улицами. Землянки, вырытыя нашими искуссными архитекторами- солдатами, покрыты хворостомъ и отапливаются печурками у нѣкоторыхъ съ дымовымъ проводомъ въ видѣ небольшой глиняной трубы. У другихъ дымъ идетъ прямо въ отверстіе двери. Но каждая землянка снабжена соломой, служащей владѣльцамъ ея—ихъ обыкновенно 8—10 человѣкъ—постелью. Офицерскія хижины—тѣ же солдатскія землянки и отличаются оть нихъ только нѣкоторымъ комфортомъ. Замѣчательно, что вся сложная работа по возведенію укрѣпленій и устройству дивизіонныхъ бараковъ была исполнена въ 3-е сутокъ по занятіи позиціи. Солдатики быстро и проворно принялись за работу, только пыль столбомъ поднялась. Тамъ и сямъ послышался звукъ знакомой пъсни и не менте знакомые разговоры между солдатами:
— Ермило, пошевеливайся, розуй руки-то, кричитъ кто-то изъ проворныхъ на мѣшковатаго Ермила.
— Чего разуваться, я и такъ въ сапогахъ могу…
Раздается хохотъ.
— Ишь ты Ермило нашъ каковъ: руки-то у пего въ сапогахъ. ..
— Ахъ, штобъ вамъ, ворчитъ неповоротливый Ермило, я и впрямь думалъ разуваться велятъ… Зачѣмъ, думаю, разуваться…
— Ишь ты ловкой: подъ турку да сапоги на рукахъ—это не полагается…
Такъ передаютъ очевидцы о состояніи духа нашего солдатика тамъ, гдѣ кругомъ ужасъ и смерть.
Для генерала Скобелева раскинуто было два шатра. Въ одномъ помѣщается его столовая, въ которой ежедневно раздѣляютъ его скромный обѣдъ всѣ лица его штаба, иногда командиры бригадъ и полковъ дивизіи, а также и постороннія лица, пріѣзжающія съ какими либо порученіями или же просто въ гости къ радушному генералу; другой шатеръ служитъ спальней и кабинетомъ Но, находясь всегда тамъ, гдѣ свирѣпствуетъ сильный огонь и въ виду вѣроятности нечаяннаго нападенія турокъ, Генералъ Скобелевъ послѣднее время поселился въ передовой траншеѣ, вмѣстѣ съ начальникомъ своего штаба капитаномъ Куропаткинымъ. Солдаты вырыли яму для помѣщенія генерала въ уровень съ дномъ траншеи и поставили тамъ санитарныя носилки, служащія ему постелью. Замѣтимъ кстати, одна изъ траншей, наиболѣе подвергаемая выстрѣламъ, называется Невскимъ проспектомъ; другая носитъ названіе Большой Морской. Офицеры зачастую предлагаютъ пріѣзжающимъ ординарцамъ и посѣтителямъ прогуляться по Невскому или по Большой Морской; а также подняться на открытый балконъ гостинпицы „Belle vue“, такъ называется у нихъ центральное мѣсто па гребнѣ насыпи, откуда прекрасно видны турецкіе ложементы и даже красныя фески.
Скобелевъ желаетъ, чтобы солдаты его были веселы и музыка играетъ и днемъ и вечеромъ. Въ перемежку съ музыкой—хоровыя пѣсни.
Послѣ взятія Карса генералъ Скобелевъ приказалъ поставить подъ Плевной громадныхъ размѣровъ транспорантъ, съ надппсью: „Карсъ взятъ, 10,000 турокъ взяты въ плѣнъ. Да здравствуетъ Императоръ“. Турки такъ были поражены этою вѣстью, что въ первыя минуты вовсе перестали стрѣлять, потомъ, понятно, они разозлились и совершенно разнесли выстрѣлами этотъ транспорантъ. Однажды, къ общей радости своихъ войскъ, генералъ Скобелевъ приказалъ музыкантамъ играть предъ своей главной квартирой, т. е. въ передовыхъ траншеяхъ. Туркамъ должно быть понравились веселые звуки и они прекратили выстрѣлы, направленные въ бѣлаго шайтана, какъ они называютъ Скобелева. Вообще надобно сказать, что Скобелевъ не только начальникъ, но и заботливый начальникъ и товарищъ. Въ самомъ кипучемъ бою—когда у другихъ дня по два голодаютъ солдаты, у Скобелевскихъ не только сухари къ нимъ подвозятъ и горячую пищу. Въ моментъ отдыха солдатъ здѣсь не стѣсняютъ ничѣмъ. Онъ дѣйствительно отдыхаетъ. Скобелевъ любитъ всей душою солдата и онъ ему отвѣчаетъ тѣмъ же. Начальникъ штаба его, капитанъ Куропаткинъ, одинъ изъ дѣльнѣйшихъ офицеровъ генеральнаго штаба. Бъ огнѣ, когда кругомъ тысячи падаютъ, онъ не теряется— умъ его также ясенъ, распоряженія столь же цѣлесообразны. Заботливость удивительна. Во всякомъ, даже маленькомъ дѣлѣ, какъ, напримѣръ, прорытіе траншеи, онъ справляется отлично. Впередъ все обдумало, впередъ все предупреждено. Остальные у Скобелева армейская молодежь, беззавѣтно вѣрующая въ него, беззавѣтно смѣлая. Объ участи ихъ генералъ сильно тревожится.
— Папенекъ и маменекъ, титулованныхъ родственниковъ— пѣтъ у нихъ, говорилъ однажды Скобелевъ. Самые счастливые выйдутъ изъ службы съ пенсіономъ въ 350 р., попадутъ въ становые пристава. А вѣдь какая это смѣлая, честная и даровитая молодежь. Кажется, что у Скобелева и люди то особенные какіе то. Вотъ, напримѣръ, солдатъ У. Онъ прекрасно образованъ, но не хочетъ держать офицерскаго экзамена. „Развѣ позорно быть солдатомъ? По моему, солдатомъ быть великая честь—и я остаюсь имъ“. А онъ между прочимъ въ два года туркестанской войны показалъ себя истиннымъ героемъ и здѣсь сразу выдѣлился.
Въ другихъ лагеряхъ подъ Плевной, въ ожиданіи рѣшительныхъ дѣйствій Османа, также относительное бездѣйствіе. Въ извѣстные часы идетъ ученье рекрутъ, вновь прибывшихъ къ войскамъ. Начинаютъ даже жаловаться на скуку однообразной лагерной жизни и всѣ только и ждутъ, когда Османъ-паша положитъ конецъ томленію и попытается прорваться чрезъ наши линіи, если ужъ такъ упорно отказывается отъ сдачи Само собою, полагаемъ, понятно нашимъ читателямъ, что всѣ свѣдѣнія, сообщенные здѣсь, мы передаемъ на основаніи газетныхъ извѣстій и группируемъ ихъ въ одно цѣлое для большей ясности изображаемой картины. На основаніи этихъ свѣдѣній оказывается, что Османъ-паша не падаетъ духомъ. Онъ даже предупреждаетъ русскихъ, чтобы они приготовились къ правильной осадѣ, ибо увѣряетъ, что запасовъ у него хватитъ на 8 мѣсяцевъ и что онъ рѣшился защищать свою позицію до по- слѣдней крайности. Насколько это справедливо, судить не беремся, такъ какъ отсюда до плсвненскаго лагеря очень далеко и нѣтъ возможности пока провѣрить отзывы Османа-паши. Говорятъ, что армія не совсѣмъ раздѣляетъ мнѣніе своего начальника и находитъ лучшимъ бѣжать пока еще имѣются слабыя линіи обложенія. Солдаты недовольны запрещеніемъ тратить боевые снаряды съ прежней щедростью; теперь снаряды каждому солдату выдаются по счету. Значительный запасъ держится подъ рукою на случай важныхъ дѣйствій. Что касается продовольствія, то въ настоящее время солдаты получаютъ но 3/4 фунт. хлѣба каждый день и разь въ недѣлю кусокъ мяса. Плевна представляетъ чрезвычайно печальный видъ Самый городъ сильно пострадалъ отъ бомбардировки, хотя онъ и не служитъ мишенью для русской артиллеріи. Османъ-паша не выслалъ во время жителей изъ города и теперь имъ приходится переносить страшныя мученія осады. Громкія вопли женщинъ и дѣтей надрываютъ душу и мучительно вліяютъ на солдатъ. Единственная личность, живущая среди общаго бездѣйствія съ пользою для себя, старая’ еврейка Сара, занимающаяся гаданьемъ. Самъ Османъ-паша не пренебрегаетъ предсказаніями этой старухи.

Но обратимся къ положенію нашей осаждающей арміи, къ нашимъ солдатамъ, являющимъ собою столько хорошаго, высокочеловѣчнаго, при необычайной храбрости и безцвѣтной вѣрѣ. Необыкновенно выносливый, онъ свыкся съ новой обстановкой и даже относится къ ней чрезвычайно благодушно. Для примѣра приводимъ характерную сцену, подмѣченную очевидцемъ- корр’еспондентомъ.
Солдатики сидѣли на землѣ. У нихъ шелъ горячій разговоръ о вашихъ дѣлахъ подъ Плевной, но онъ немного нарушился, когда появился солдатъ съ бутылкой водки отъ маркитанта.
— Ну, ребята, сегодня балъ у насъ!
— Здѣшняя-то сивуха худая.
— Ну, а что еслибы жена была здѣсь и ей бы чарочку турецкой поднесли бы!
— Она не стала-бы пить-то чай! подхватилъ кто-то.
— Не стала! Озябла, такъ стала-бы…
— Подитко дѣтишки-то што теперь дѣлаютъ, тамъ они, въ Россіи-то?..
— Дай-ка сухарька, братцы!..
— Не хошь-ли галетчины; вонъ тутъ никто у насъ ее не ѣстъ.
— Не надо туретчины то. Поди ты! привязался съ галетчиной-то. Галетчина турецкая ѣда. То-ли дѣло свои родные сухарьки. Хоть на видъ-то н хуже, да хороши.
— Ну, вотъ еще!.. Не все ли равно?..
— А то еще, пожалуй, турки въ галету яду какого положили,—сказалъ кто-то.
— Ребята! меня-то забыли!.. Налей-ко чарочку!..
Прибывшему наливаютъ чарку. Онъ выпиваетъ.
Вотъ направо какая-то масса орудій и патронныхъ ящиковъ. Лошади стадами пасутся тутъ вблизи, иныя изъ нихъ щиплютъ траву, расхаживая по склонамъ горъ. Солдаты тутъ живутъ еще въ полотнянныхъ палаткахъ.
Подходите вы ближе. У ручья свѣжей воды солдатъ моетъ бѣлье, напѣвая пѣсню. При видѣ васъ онъ встаетъ и дѣлаетъ честь.
— А что это артиллерійскія орудія?
— Точно такъ, ваше благородіе!
— Это запасныя, что-ль?
— Такъ точно, ваше благородіе. Они дежурить ходятъ черезъ двое сутокъ на осадную.
— Дежурить?..
— Точно такъ…
Идемъ далѣе. Солдатъ но дорогѣ куча куда ні взглянешь. Одни изъ нихъ зашиваютъ бѣлье, другіе чинятъ сапоги. Иные тащатъ лѣсъ для постройки остова землянки и дли топлива.
Посмотримъ теперь на отношеніе нашихъ солдатъ къ туркѣ.
Вотъ на одномъ столѣ лежатъ двое раненыхъ съ переломомъ костей. Одинъ изъ нихъ—русскій солдатъ, другой—турокъ. Обоимъ предназначается гипсовая повязка… Турокъ смотритъ такимъ сентябремъ и поглядываетъ на своего сосѣда съ какпмъ- то недружелюбіемъ…
— Не бойся, вѣдь, чай, я вѣру Христову исповѣдую; не задѣну тебя… говоритъ нашъ солдатъ.
Къ солдату подходятъ дѣлать гипсовую повязку. Солдатъ, смѣясь, говоритъ:
— Ваше благородіе! уберите эгу нехристь-то; а то заколю ее!..
— А развѣ можно такъ дѣлать?
Солдатъ, улыбаясь, замѣтилъ:
— Я вѣдь шутя, ваше благородіе! Неужто я стану больного человѣка трогать; вѣдь, чай, крестъ-то на мнѣ еще есть..
Вообще, великодушіе нашего солдата замѣчательное и въ этомъ мы уже не разъ убѣждались. Онъ мало смущается передъ ужасами и звѣрствами турокъ, дозволяя себѣ только порицать ихъ. Отношенія его къ раненымъ туркамъ замѣчательно великодушны, трогательны.