BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
май 2019
П В С Ч П С Н
« апр.    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Зинаида Александровна Волконская

Княгиня Зинаи́да Алекса́ндровна Волко́нская, урождённая княжна Белосе́льская (3 (14) декабря 1789 Дрезден — 24 января (5 февраля) 1862, Рим) — хозяйка литературного салона, писательница, поэтесса, певица и композитор, видная фигура русской культурной жизни первой половины XIX века.

Представительница княжеского рода Белосельских. Родилась в семье князя Александра Михайловича Белосельского-Белозерского и Варвары Яковлевны Татищевой в Дрездене, где её отец был посланником при Саксонском дворе[3]. Матери своей Зинаида лишилась рано и была воспитана со своими сестрами, Натальей и Марией, отцом, человеком образованным, известным меценатом, от которого она унаследовала любовь к науке и искусствам.

В 1808 году, будучи фрейлиной, она состояла при королеве Луизе Прусской. Выйдя 3 февраля 1811 года замуж за егермейстера князя Никиту Григорьевича Волконского, она вместе с мужем и родившимся в 1811 году сыном Александром сопровождала Александра I во время его заграничных походов, побывала в Лондоне и Париже, где стала известна своим сценическим и музыкальным дарованием, исполняя на сцене частных театров оперы Россини, блистала на Венском конгрессе, позднее — на Веронском. С этого времени установились между нею и Александром I дружеские отношения и началась переписка, продолжавшаяся до его смерти.

Вернувшись в 1817 году в Петербург, княгиня Волконская провела три года в России, пользуясь шумным светским успехом, подавшим пищу и для злословия, например по поводу поездки её в Одессу: кто говорил — для моря, а кто — для итальянского певца Карбери.

Жизнь в Москве

Пресытившись светской жизнью, княгиня Волконская, удалившись от света и двора, после короткой поездки в 1822 г. в Италию, занялась воспитанием сына и изучением русского языка, истории, этнографии и археологии России. Её научная работа была отрицательно воспринята в высшем обществе столицы, и потому она в конце 1824 года переехала в Москву, в дом своей мачехи княгини А. Г. Белосельской, урожд. Козицкой, на Тверской, и дом этот скоро стал центром умственной и артистической жизни «грибоедовской Москвы». Московский дом З. А. Волконской на Тверской улице, хотя и перестроенный, существует и известен под старым названием «Елисеевский магазин»[4]. Красота, ум и образование княгини, её чудный контральтовый голос и особый, присущей ей дар привлекать к себе сердца собирал на её музыкально-литературные вечера и театральные представления не только московскую знать, но и профессоров, художников и музыкантов.

В 1825 году Волконская стала членом московского Общества истории и древностей российских[5], пожертвовала свою библиотеку Московскому обществу испытателей природы.

В её салоне собирались многие известные писатели: Пушкин, Баратынский, Мицкевич, Веневитинов, Девитте. Самой известной характеристикой Волконской и её салона стала фраза П. А. Вяземского из письма А. И. Тургеневу, о «волшебном замке музыкальной феи», где «мысли, чувства, разговор, движения — всё было пение»[6]. Лучшие поэты посвящали ей свои творения[7]. Она и сама писала на русском, французском и итальянском языках, Пушкин именовал её «царицей муз и красоты», также её называли «Северной Коринною».

Вяземский вспоминает, как Пушкин впервые появился в салоне Волконской и был очарован: она спела для Пушкина его элегию «Погасло дневное светило», положенную на музыку композитором Геништою. «Пушкин был живо тронут этим обольщением тонкого и художественного кокетства, — писал впоследствии Вяземский. — По обыкновению краска вспыхивала на лице его. В нём этот признак сильной впечатлительности был несомненное выражение всякого потрясающего ощущения».

Страстно влюблен был в неё молодой, рано умерший поэт Д. В. Веневитинов, перед отъездом его в Петербург, где он вскоре скончался, княгиня подарила бронзовый перстень, найденный при раскопках Геркуланума, — с ним поэт по его желанию, выраженному в стихах, и был похоронен (эксгумирован советской властью, перстень теперь хранится в фондах Литературного музея[8]).

«Эта замечательная женщина, — пишет современник, — с остатками красоты и на склоне лет, писала и прозою, и стихами. Все дышало грацией и поэзией в необыкновенной женщине, которая вполне посвятила себя искусству. По её аристократическим связям, собиралось в её доме самое блестящее общество первопрестольной столицы; литераторы и художники обращались к ней, как бы к некоторому меценату. Страстная любительница музыки, она устроила у себя не только концерты, но и итальянскую оперу, и являлась сама на сцене в роли Танкреда, поражая всех ловкою игрою и чудным голосом: трудно было найти равный ей контральто. В великолепных залах Белосельского дома оперы, живые картины и маскарады часто повторялись во всю эту зиму, и каждое представление обставлено было с особенным вкусом, ибо княгиню постоянно окружали итальянцы. Тут же, в этих салонах, можно было встретить и все, что только было именитого на русском Парнасе»[9].

В салоне Волконской с Адамом Мицкевичем познакомилась Каролина Павлова (а в её же итальянском салоне — Юлия Самойлова с Карлом Брюлловым).

Возвращение в Италию

После восстания декабристов положение Волконской осложнилось. В 1826 году Зинаида Волконская устроила проводы в Сибирь жён декабристов — Е. И. Трубецкой и М. Н. Волконской (жены брата Никиты Волконского, её мужа), чем вызвала неудовольствие властей. Над Волконской был установлен тайный надзор полиции. В августе 1826 года директор канцелярии фон Фок докладывал шефу жандармов:

«Между дамами две самые непримиримые и всегда готовые разорвать на части правительство — княгиня Волконская и генеральша Коновницына. Их частные кружки служат средоточием всех недовольных; и нет брани злее той, которую они извергают на правительство и его слуг».

В то же время она под влиянием иезуитов перешла в католичество (была прихожанкой храма св. Екатерины в Петербурге) и вслед за этим получила от императора Николая Павловича разрешение отправиться за границу; имение её было переведено на имя сына.

Взяв с собой сына и пригласив воспитателем к нему профессора С. П. Шевырева, княгиня в 1829 году поселилась в Риме, в купленной ею вилле близ площади Иоанна Латеранского. С этой поры она лишь два раза побывала на родине (в 1836 и 1840 гг.) для свидания с сыном и мужем.

Римская вилла княгини Волконской привлекала художников и писателей, как русских, так и иностранных; наиболее частыми её посетителями были Камуччини, О.Верне, Торвальдсен; из русских: Бруни, Брюлловы, Гоголь, Погодин, Иванов.

В последние годы жизни Волконской овладело мрачное мистическое настроение. Скончалась она 24 января 1862 г. и похоронена в Риме, в церкви св. Викентия и Анастасия, на площади Треви, вместе с мужем и сестрой Марией Александровной Власовой (1787—1857). Если верить преданию, то причиной смерти стала простуда, полученная княгиней после того как она отдала на улице своё пальто замерзающей нищей женщине. Она всегда отличалась состраданием и благотворительностью, а в конце жизни помощь страждущим стала для неё чуть ли не навязчивой идеей.

После смерти княгини её сын Александр Никитич собрал все произведения матери и издал их на французском и русском языках. К сожалению, богатейший архив Волконской, в котором находились автографы многих выдающихся деятелей русской культуры, был распродан.

В Италии помнят русскую княгиню, которую римская беднота называла Благочестивой, и даже сохранили имя Зинаиды Волконской в названии одной из улиц Вечного города.

Потомство

Сын: Князь Александр Никитич Волконский (1811—1878), тайный советник. В 1829 г. поступил на службу в Министерство иностранных дел. В 1858 г. был чрезвычайным посланником в Саксонии, в 1860 — в Неаполе, в 1862 — в Испании. Автор книги «Рим и Италия». Собирал живопись и скульптуру западных мастеров, античное искусство. Александр оставался верным православию, что очень огорчало мать. Однако она понимала, что переход сына в другую конфессию негативно отразится на его дипломатической карьере. Нельзя было забывать и о материальной стороне жизни. Ведь, согласно действовавшему в России указу Николая I, все имущество неофитов-католиков подлежало конфискации, поэтому Волконской пришлось записать свои обширные владения на имя сына, чтобы не потерять единственный источник существования. Оставаясь православным А. Н. Волконский, пользовался в ватиканских кругах большим доверием. Обладая природным благородством, горячо симпатизируя Папе Пию IX, он искренне хотел наладить отношения между Петербургом и Апостольской столицей. Как и родители, умер и похоронен в Риме.

Был женат с 1844 года на баронессе Луизе Леопольдовне фон Лилиен (1807—1871).
В 1849 году в Варшаве у них родилась дочь Зинаида, но в возрасте четырёх лет в 1853 г. она умерла.
Не имея других детей, с согласия и одобрения княгини Зинаиды, Волконские в 1855 году удочерили провинциальную дворянку — Надежду Васильевну Ильину, дочь дальнего родственника Волконских Василия Васильевича Ильина (1800-?), управителя их имения Урусово. Надежда Ильина-Волконская (1855—1923) будет воспитана бабушкой на итальянской вилле в окружении образованнейших людей своего времени, в лучших традициях европейского просвещения. Проживая постоянно в Италии, Надежда вышла замуж за маркиза Владимира Францевича Кампанари (ум.1931), который оказался очень разгульным и ненадежным человеком, промотавшим богатства, вывезенные Волконскими из России в Италию.
У Надежды Васильевны и Владимира Кампанари было четверо детей:
Александр, женившийся потом на двоюродной сестре Анне Дмитриевне Ильиной;
Владимир — на двоюродной сестре Нине Дмитриевне Ильиной,
Екатерина
Зинаида, обе вышедшие за итальянцев.
Встречаются упоминания о старшем мальчике Григории, умершем во младенчестве и рожденным ею якобы от императора Александра I.