100 лет как Константинополь должен был быть российским

BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
ноември 2020
П В С Ч П С Н
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30  

100 лет как Константинополь должен был быть российским

…16 мая исполнилось 100 лет соглашению Сайкса — Пико, по которому Константинополь (нынешний Стамбул) и черноморские проливы, ведущие в Средиземное море, должны быть российскими.

100 лет назад на фронтах Первой мировой русская армия билась и против Османской империи, союзника Германии и Австро-Венгрии. Надо сказать, успешно. Куда более успешно, чем наши союзники тогда — англичане и французы. Мы турков уверенно били в Эрзуруме, Эрзинджане, Батуми и Трабзоне. Британцы тем временем терпели унизительные поражения в Эль-Куте и у Дарданелл, куда захотел влезть сам Уинстон Черчилль. Французам тоже особо хвастать было нечем.

Когда у русской армии все еще было хорошо, а у наших союзников по Антанте не очень, родилось тайное соглашение по разделу Османской империи и всего Ближнего Востока между Россией, Англией и Францией, то самое соглашение, 100-летие которого мы отмечаем. Называется соглашением Сайкса — Пико — по имени подписавших его дипломатов Марка Сайкса от Великобритании и Франсуа Жоржа-Пико от Франции. Вы спросите, где здесь мы? Да и в самом тексте соглашения о Босфоре и Дарданеллах — ни слова.

Но министр иностранных дел царской России Сергей Сазонов позволил подписать это соглашение лишь после письменной фиксации наших интересов как в текстах, обязывающих Францию и Англию писем, так и на карте. Поэтому-то на Западе соглашение порой называют Сазонов — Сайкс — Пико. Да и основные переговоры по соглашению шли в Петрограде.

Документы сохранились. В памятной записке министра иностранных дел России Сергея Сазонова французскому и великобританскому послам в Петрограде Палеологу и Бьюкенену сказано: „Ход последних событий приводит императора Николая к мысли, что вопрос о Константинополе и проливах должен быть окончательно разрешен и сообразно вековым стремлениям России. Всякое решение было бы недостаточно и непрочно в случае, если бы город Константинополь, западный берег Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а также Южная Фракия до линии Энос — Мидия не были впредь включены в состав Российской империи. Равным образом и в силу стратегической необходимости часть азиатского побережья в пределах между Босфором, рекой Сакарией и подлежащим определению пунктом на берегу Измирского залива, острова Мраморного моря, острова Имброс и Тенедос должны быть включены в состав империи. Союзные правительства могут быть уверены, что встретят со стороны императорского правительства такое же сочувствие осуществлению планов, которые могут явиться у них по отношению к другим областям Оттоманской империи и иным местам“.

То есть Россией двигала мечта освободить столицу Византии, что находило полное понимание у наших союзников по Антанте Франции и Англии.

„Французский посол имеет честь заявить его превосходительству господину Сазонову, что императорское правительство может вполне рассчитывать на доброжелательное отношение правительства республики в том, чтобы вопрос о Константинополе и проливах был разрешен сообразно с желаниями России“, — также говорится в документе.

Туда же — и битые турками англичане. „В случае, если война будет доведена до успешного окончания и если будут осуществлены пожелания Великобритании и Франции как в Оттоманской империи, так и в других местах, как то указано в нижеупомянутом русском сообщении, правительство Его величества согласится на изложенное в памятной записке императорского правительства относительно Константинополя и проливов“, — сказано в памятной записке.

В дальнейшей переписке вплоть до непосредственного подписания соглашения Сайкса — Пико 16 мая 1916 года эти принципиальные позиции об отходе Константинополя и проливов к России ко всеобщему удовольствию неоднократно подтверждались. Чтобы понимать такое расположение англичан и французов в отношении России в то время, нужно вспомнить и европейский контекст.

В наши дни, кстати, еще один столетний юбилей, который в отличие от соглашения Сайкса — Пико в Европе собираются отметить даже широко, сто лет Верденской мясорубке — одного из самых кровопролитных сражений первой мировой, когда немцы под Верденом жестоко крошили французов. В ход шли все новинки германской армии: пулеметы, огнеметы и даже химическое оружие. Дабы облегчить свою участь, союзники просили тогда Россию срочно начать наступление на Восточном фронте, что и увенчалось блестящим Брусиловским прорывом. В результате немцы во Франции остановились и были вынуждены перебрасывать свои силы на восток, как всегда. Когда Европе становится совсем туго, тут же летят просьбы в Москву.

Забуксовало же у нас все, когда Россию стала разъедать смута, революционные агитаторы „разложили“ армию, в феврале 1917-го либералы царя-батюшку свергли. Так что разработанной адмиралом Колчаком дерзкой операции по штурму Константинополя не суждено было сбыться.

А дальше уже большевики и Ленин в расчете на мировую революцию и на то, что все будет общим, отказались и от победы над Германией с их союзниками-турками, и от огромной части территории России, и тем более от Константинополя и проливов. Какое уж тут Сайкс — Пико?..

Сергей Сазонов, отставленный к тому времени, назвал это „актом исторического отступничества, равного которому едва ли можно приискать в летописях человечества“. Очень точно Россию того времени описал Черчилль: „Держа победу уже в руках, она пала на землю заживо, пожираемая червями“. Черви у Черчилля — это революционеры.

Но как мир узнал о тайном соглашении Сайкса — Пико? Очень просто. Уже через два дня после взятия Зимнего большевистский наркоминдел Троцкий заявился в Министерство иностранных дел и потребовал опубликовать все „секретные соглашения“. Вспоминая эти события, тогдашний начальник Международно-правового отдела МИД Георгий Михайловский писал: „Вид Троцкого, напомаженного и завитого, бледного, небольшого роста, скорее, худощавого, чем полного, с тонкими ногами, вызывал труднопередаваемую реакцию в этом бесспорно самом аристократическом ведомстве Петрограда. Никакие резолюции, абстрактные рассуждения не доказывали с такой очевидностью, что большевистский переворот есть катастрофа“.

Но это уже совсем другая история. В любом случае, чем безрассуднее ведет себя Турция сейчас, тем интереснее становятся уроки прошлого в этом регионе.

http://www.vesti.ru/doc.html?id=2756426

Сазонов Сергей Дмитриевич (1860-1927) – Министр иностранных дел царской России. Свою дипломатическую карьеру начал с должности секретаря посольства в Лондоне, затем был посланником при папе Римском. В 1909 г. Столыпин назначил его товарищем министра иностранных дел, а в 1910 г. – министром. На этом посту он усиленно старался проводить политику сближения с Англией. В 1916 г. получил отставку и был назначен присутствующим членом Государственного Совета. 12 янв. 1917 г. Сазонов был назначен царским послом в Лондон. Этот пост ему помешала занять Февральская революция. После Октября Сазонов становится активным деятелем белогвардейской контр-революции. В 1919 г. он был включен в состав министерства ген. Деникина, а затем был назначен министром иностранных дел правительства Колчака. Умер в эмиграции.

Ворошилов Климент Ефремович (1881-1969). Член партии с 1903 г. С 1918 г. – командующий и член РВС ряда армий и фронтов. С 1925 г.- нарком по военным и морским делам и председатель РВС СССР. Играл ведущую роль в чистке Красной Армии в 1936-38 г.г., служил наркомом обороны в 1934-40 г.г. С 1940 г. – заместитель председателя СНК СССР и председатель Комитета обороны при СНК СССР. Во время Великой Отечественной войны – член ГКО. С 1946 г. – заместитель председателя Совета Министров СССР. В 1953-1960 гг. – председатель Президиума Верховного Совета СССР. В 1921-1961 гг. и с 1966 г. – член ЦК КПСС. В 1926-1960 гг. – член Политбюро (Президиума) ЦК партии.

Фрунзе Михаил Васильевич (1885 – 1925), партийный государственный и военный деятель, военный теоретик. Член Коммунистической партии с 1904 года. Из семьи военного фельдшера. Учился в Петерб. политехнич. ин-те. За рево-люц. деятельность дважды приговаривался к смертной казни, оба раза замененной пожизненной ссылкой, откуда бежал. В 1917 году активно участвовал в ре-волюц. движении в Белоруссии, затем в Окт. вооруж. восстании в 1917 в Москве. В 1-й половине 1918 года занимал одновременно должности пред. Иваново-Вознесенского губкома партии, председатель губисполкома, губсовнархоза и военного комиссара Иваново-Вознесенской губернии, с августа 1918 года военный комиссар Ярославского ВО. С февраля 1919 года до нач. мая 1919 командующий 4-й Армией, в мае – июне 1919 Туркестанской Армией и с марта 1919 одноврем. командующий Южной группой армий Восточного фронта. Во время контрнаступления Восточного фронта 1919 провёл ряд успешных наступат. операций против главных сил белогвардейских войск Колчака, за что был награжден орд. Кр. Знамени (1919).