BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
декември 2019
П В С Ч П С Н
« ное.    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

К выходу сборника «Русско-турецкая война 1877-1878 гг.: русский и болгарский взгляд»

В свет вышел сборник воспоминаний, приуроченный к 140-летию начала Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. за освобождение болгарского народа, который результатом работы группы российских и болгарских историков. Идея данного сборника родилась в Российском военно-историческом обществе (РВИО), когда летом 2016 г. коллеги из Софийского университета им. Св. Климента Охридского выступили с инициативой организовать совместные мероприятия к 140-летию со дня начала Русской-турецкой войны 1877-1878 гг., которая в Болгарии носит название «Освободительной», а в дореволюционной России обычно обозначалась как война «за освобождение болгарского народа». Была организована российско-болгарская исследовательская группа. Основная цель заключалась в том, чтобы донести голоса участников той войны, русских и прежде всего болгар (ведь их воспоминания впервые публикуются на русском языке и позволяют донести до российского читателя болгарское видение тех событий). Мы хотим представить взгляд на те события не столько из высоких штабов, сколько «снизу», донести ту «правду», которая позднее будет названа «окопной», показать, чем являлась та война для русских и болгарских участников и населения Болгарии. В определенной степени речь идет о взгляде по обе стороны «фронта», правда, не врагов, а тех, для кого противостояние османам стало общим делом.

По согласованию с издательством «Яуза» вниманию читателей предлагается отрывок из воспоминаний митрополита Максима.

Публ. по: Русско-турецкая война 1877-1878 гг.: русский и болгарский взгляд / Под ред. Р. Михневой, Р. Гагкуева, сост. С.С. Юдин, К.А. Пахалюк, Н.С. Гусев и др. М.: Яуза, 2017. С. 238-250.

***

Митрополит Максим (Марин Пенчов Пелов) (1850-1938) – болгарский церковный деятель. Митрополит Скопкой, позже Пловдивской епархии Болгарской православной церкви. Родился 14 сентября 1859 г. в селе Орешак Троянской области в бедной крестьянской семье. В 1858 г. был отдан в послушники в Троянкого монастыря, а монастырь поддержал его в завершении основного образования в родном селе, затем в Ловече, Сопоте и Трояне. В 1870 г. был рукоположен в иеродьяконы и стал секретарем Пловдивского митрополита Панарета, с которым в 1873 г. отправился в Константинополь. Работал учителем в Троянском монастыре, Кисуре и Пловдиве, был членом революционных комитетов в этих городах. Принимал участие в дипломатических акциях Болгарской экзархии по защите болгарского населения от издевательств турецких властей при подавлении Апрельского восстания в 1876 г.

В 1877 г. по поручению экзарха Антима поступил в Киевскую духовную семинарию, где сблизился с болгарским униатским владыкой Йосифом Соколским. Окончил семинарию в 1882 г. и стал преподавателем Закона Божьего в пловдивских гимназиях. В 1883 г. был назначен секретарем, а в 1884 г. протосингелом[1]Экзархии; в 1885 г. рукоположен лично экзархом Йосифом в иеромонахи и архимандриты. В качестве викария экзарха в 1886 г. способствовал созданию Старо-Загорской епархии. В феврале 1892 г. избран болгарским владыкой в Скопье и рукоположен в епископы. В 1895 г. был отстранен турецкими властями и вернулся в Константинополь, где на протяжении двух лет состоял настоятелем болгарского храма в Фенере[2]. Осуществлял строительство болгарского собора св. Стефана (Железна церковь) на Золотом Роге. В 1897 г. в качестве викария был отправлен управлять своей епархией в Ловече, где боролся с протестантской пропагандой. В январе 1906 г. избран митрополитом Пловдива, где оставался до своей смерти.

Во время Балканских войн организовал крещение болгар-мусульман в Чепинскокорито, затем прилагал большие усилия для перемещения и обустройства Константинопольской семинарии в Пловдиве. В качестве руководителя Болгарского Красного Креста в Пловдиве заботился об улучшении ситуации в лагерях пленных в своей епархии во время Первой мировой войны. После войны в 1921-1927 гг. был наместником-председателем Святого Синода, а затем организовал сбор помощи пострадавшим от землетрясения в центральной части Южной Болгарии в 1928-1931 гг. и заботился о расположении болгарских беженцев в межвоенный период. Скончался 1 марта 1938 г. в Пловдиве, завещав все свое состояние в размере 1,4 млн левов на просветительские и благотворительные цели Пловдивской епархии.

Данные мемуары впервые были опубликованы в следующем издании: Скопски и Пловдивски Максим. Автобиография. Спомени. София, 1993. В данной книги публикуется отрывок из воспоминаний (С. 35-43). Перевод с болгарского А. А. Леонтьевой.

***

Как было бы ценно для истории, если бы был осуществлен проект экзархии, этнической карты экзархийского духовного диоцеза, который в последствии лег в основу Сан-Стефанского договора! Но напрасно – видимо, орисница[3] нашего народа решила так, что многие столь важные и исторические акты теряются и пропадают бесследно.

Мы с архимандритом Мефодием поняли ценность этих документов и постарались как-нибудь сберечь их для будущей нашей истории – упаковали в полотняный сверток, пропитанный воском, чтобы они не пострадали от влаги, запечатали и передали на хранение в Русскую больницу Бурмову[4]. Позже мы узнали, что он в свою очередь передал их Теплову – тогда главному секретарю российского посольства, который писал об истории церковного вопроса. Об этом мы сообщили и профессору Марину Дринову, который находился во время Освободительной войны в главной квартире князя Черкасского. Я имел возможность спросить в Киеве и самого Игнатьева, но он не смог сказать мне ничего, кроме того, что перед началом военных действий с Турцией все бумаги и документы посольства были упакованы в ящики и переданы в Азиатский департамент в Петербурге.

У меня давно было желание отправиться учиться в Россию. Я получил письмо из Вены от Феликса Каница, которым он извещал меня, что хлопотал о стипендии для меня в Вене для поступления на Богословский факультет. Мы с ним познакомились в Троянском монастыре. Он прибыл туда изучать Болгарию, дополнить и исправить карту Киперта[5] и пробыл там 5-6 дней. Я был молодым дьяконом и учителем, но уже тогда Каниц предложил мне отправиться в Германию, поскольку там, по его словам, южным славянам выделялись стипендии от австрийского правительства. Действительно, в 1875 г., если я правильно помню дату, австро-венгерский посланник предлагал экзарху отправить 15 молодых болгар в Австрию по стипендии австрийского правительства – кандидаты были отобраны и уехали. Возможно, именно это побудило Каница написать мне. Об этом приглашении я сообщил старцу Панарету, а он передал новость экзарху Антиму[6]. Отец Антим не отпустил меня в Швабию. Сказал, что отправит меня в Россию. Едва лишь он пообещал мне поездку в Россию, я отказал Каницу. Экзарх хлопотал при русском посланнике о получении мной стипендии. Результат этого ходатайства экзарха очень задерживался, хотя, как меня уверяли в посольстве, генерал Игнатиев телеграфировал обо мне в Петербург. Ответ пришел лишь в конце декабря месяца 1876 г.

На Рождество мы служили со старцем в Фенере, также служили мы и в храмовый праздник св. Стефана. Почему старец уехал и задержался в Фенере, описано в другом воспоминании – «Экзарх Антим и митрополит Панарет».

***

Я приготовился отбыть в Россию, и мы отправились в путь с иноком хаджи Георгием Тилевым из Пазарджика, который только что вышел из константинопольской тюрьмы, куда попал как участник революционного движения в Панагюрской области. Схваченный отец Тилев был осужден на смерть в Адрианополе, доставлен в Константинополь, и там за него заступилась знаменитая англичанка леди Странгфорд. Она спасла его не только от смертной казни, но и от тюрьмы. Однако эта благородная женщина вернулась в Англию и отца Тилева вновь стала разыскивать полиция, но он сбежал и укрылся в русской больнице в Пангалти[7]. Я ходил в посольство, обратился к послу, который распорядился выдать мне паспорт и 10 лир на дорогу. Я пошел повидаться с господином Т. Бурмовым и хаджи Тилевым в той больнице, и там мы договорились ехать вместе в Россию русским пароходом «Александр II». Семья отца Тилева находилась в Константинополе и также хотела сопровождать нас, с надеждой остаться жить в России, до тех пор, пока в Турции не наступят спокойные времена. Было решено, что семейство прибудет на русский пароход, однако наутро они к пароходу не явились, и мы отправились без них. Отца Тилева сопровождали до парохода, он был в светском платье – в шляпе, в русской лодке с русским знаменем, с русскими чиновниками, сестрами милосердия и князем Шаховским[8], который вместе с ним находился в русской больнице. В пятницу мы прибыли в Одессу, где встретили Новый год в доме купца Василия Николаевича Рашеева[9], который был родом из Габрово. Этот Рашеев, богатый купец-торговец, переселившийся в Одессу еще юношей, являлся председателем Болгарского попечительства, а его дом – убежищем для болгар, особенно во время войны, когда беженцы наполняли его двор в поисках помощи и размещения.

Мы знали, хотя и только по слухам, об этом доме. Вечером накануне Нового года получили приглашения и мы с отцом Тилевым. Среди гостей там были и генерал Кошельский[10], и полковник Кесяков. Первый – из Котела, а второй из Копривштицы, но оба они состояли на русской военной службе. С ними была одна взрослая девушка – болгарка, бежавшая из Константинополя. Мы узнали, что она работала в доме Мидхат-паши[11], преподавала его детям французский язык. Ее заподозрили в шпионаже в пользу русского посольства, поэтому русские спасли эту девушку и переправили в Россию.

С Кишельским и Кесяковым мы встречались в Константинополе, в экзархии. Они прибыли из России для встречи с экзархом и последующей передачи обращения к императору в Ливадию, где тот в морском климате проводил лето. Эти военные, болгары на русской военной службе, прибыли в Константинополь и остановились в посольстве и на русском военном пароходе-стационере[12].

Я задержался в Одессе на три дня, во-первых, чтобы посмотреть город, а во-вторых из-за того, что на железной дороге в Киев было много снега и сугробов, поэтому поезда встали. В Киев я прибыл накануне Богоявления, а в следующий понедельник поступил во второй класс семинарии, выдержав вступительный экзамен.

С этого момента началось мое новое ученичество – я стал семинаристом, дьяконом Максимом Пеловым. Русские же стали титуловать меня «батюшка Максим Петрович». Ну, пусть и так, решил я, и приступил к своим занятиям. Раньше я немного понимал русский, даже перевел на болгарский одну книгу. Но все же у меня были сложности с языком. Мои товарищи по классу уже прошли более половины учебного материала для второго класса, особенно по алгебре, так что необходимо было нанять репетитора, чтобы нагнать пройденное. Ведь известно, что математику невозможно изучать далее, не зная предыдущего материала. Для этого я нанял одного семинариста-болгарина, господина Станимира Станимирова, за два рубля в месяц. Мы занимались чуть больше двух месяцев, и таким образом я догнал своих товарищей по этому предмету. С трудностями я столкнулся и при написании сочинений в классе, поскольку, не знал языка, писал с большим количеством ошибок, особенно в падежах – их было семь. Немного помогало мне знание славянского языка.

В то время много болгар обучалось в киевских учебных заведениях. Только в нашем классе половина учеников было болгарами, это около 20 человек. Только дьяконов было пять человек – Авксентий, Ионикий, Досифей, Илларион и я. В Фундуклеевской женской гимназии[13] училось более 40 девочек-болгарок, в академии также. Потом, во время войны, случился наплыв и в военные училища: было примерно десять юнкеров, а в Елисаветграде – намного больше. Эти молодые парни стали первыми кадрами болгарской армии, некоторые дослужились до генералов, как Николаев, Радков, Драндаревский и другие.

Учебный материал во втором классе был следующим: Священное писание, математика, физика, церковная история – русская, греческий язык и проч. Более всего внимание обращалось на Библию. Кроме занятий в классе мы читали сочинения, книги по изучаемым предметам, которые получали в семинарской, академической и городской библиотеках. Некоторые ребята читали на других языках – на французском и немецком. Это чтение помогало нам более обстоятельно усвоить учебный материал. Преподаватели наши были хороши, особенно по Священному писанию, философии, психологии и церковной истории. Ректором являлся архимандрит Виталий, инспектором – Игнатович Павел Иоакимович.

Весной 1877 г. началась Русско-турецкая война. Это достаточно сильно помешало нашим занятиям, поскольку мы были настроены патриотично, и это отвлекало нас от занятий. Наших русских товарищей не волновала эта война, и они удивлялись нам, болгарам, а некоторые открыто нас называли политиканами и патриотами. Даже летом, во время каникул, я не мог утерпеть и не уехать в Болгарию, чтобы своими глазами увидеть, как наши братья-русские бьются с нашим вековым угнетателем-турком. У нас не было средств на дорогу, бедные, как церковные мыши, мы воспользовались пустыми санитарными поездами, уехав как санитары. Мы с дьяконом Илларионом Ветовским, с котором вместе жили на квартире в Киеве, добрались по недавно построенной военной линии Бендеры – Галац через Бухарест и Свиштов в Болгарию. В Свиштове встретили много товарищей – беженцев из Константинополя: Мефодия Кусевича, К. Величкова[14], Г. Тишева[15], Ивана Вазова и других. Первой кровавой картиной, с которой мы столкнулись, были раненые в боях на Шипке русские и ополченцы, только что свезенные к одной разрушенной русскими пушками турецкой мечети. Они были оставлены в мечети и во дворе, с засохшей кровью и смердящими ранами. Один воин, русский, едва слышно просил воды. Мы с отцом Мефодием отправились в ближайший дом и взяли медный котел воды и ковш, чтобы утолить жажду умирающего за нашу родину русского брата, мученика. Мы не видели ни доктора, ни фельдшера; воины просто умирали от ран у нас на глазах.

Губернатором в Свиштове был Найден Геров, пловдивский русский консул, а его помощником, вице-губернатором – Драган Цанков[16]. Мы с братом Мефодием посетили их обоих. Губернатор являлся абсолютно русским и по образу, и по обращению, в военной униформе. Губернаторство располагалось в обыкновенном свиштовском доме. Драгана Цанкова – вице-губернатора – мы нашли в его квартире, с итальянской трубочкой во рту, без каких-либо правительственных мундиров, как он ходил и по Константинополю. Изначально мы остановились на постоялом дворе деда Яни, тестя известного министра и общественного деятеля ГригораНачовича. Там остановились и товарищи из Константинополя. Содержал гостиницу Насти Пачавуров из Старой Загоры, старый скупердяй, производивший отвратительно впечатление на посетителей, особенно на русских императорских гвардейских офицеров, дивизия которых только что отправилась на плевенские бои.

Этот Насти, хозяин, сидя на лавке, покрытой грязной овечьей шкурой, в грубых суконных рваных портах, в одной жилетке и с босыми немытыми ногами, с роем мух, а в коридоре – стол (не помню, была ли тем скатерть и какая), за которым обедали его гости, в том числе и русские офицеры. Кухня находилась на нижнем этаже. В обеденном зале не было никакой прислуги, там крутился только простофиля его брат Димитр. Хозяин Насти постоянно выкрикивал: «Подайте блюдо, принесите суп, слышите? Эй, люди, да поменьше костей, больше бульона, у нас много гостей, слышите?». Один русский офицер быстро-быстро перекусил и попросил хозяина: «Счет, пожалуйста, хозяин!». А хозяин спросил его визгливо: «Ты что кушал? Так, ты мне дал пять рублей, а я дам тебе два рубля. Давай, братушка, отправляйся в Плевну!». Возмутительно! Батюшка Мефодий сделал ему замечание, что нужно приличнее вести себя по отношению к людям. Однако тот в ответ ему выкрикнул: «Батюшка, ешь там, что перед тобой. Кадия я сюда не звал». Эти подробности я привожу, чтобы все знали, как грубы были «хозяева», когда освобождалось наше отечество. Конечно же, были и исключения, но в целом содержатели гостиниц были похожи как братья на бая Насти.

Насти, до войны бедняк, когда мы управляли Старозагорской епархией, уже построил два прекрасных дома – один для себя и один для своего брата. Кажется, он одно время был и кметом Старой Загоры, или что-то в этом роде. Значит удачливый человек! Из гостиницы Насти мы с отцом Илларионом Ветовским из экономии переехали в монастырь св. Богородицы недалеко от Свиштова, где находилась русская больница-лазарет ее величества русской императрицы Марии Александровны на сто коек. Братию монастыря составляли всего два брата, один из которых – игумен. Находился монастырь в хорошем месте среди виноградников, с хорошей водой, но был бедным, как и все маленькие монастыри в то время. Лазарет устроен был хорошо, там служили хорошие доктора – профессора Петербургского университета. Управительницей, начальницей лазарета была фрейлина императрицы (имени ее я не помню), сестры милосердия прибыли из Петербургского Института благородных девиц. Операционной служил монастырский двор. Посреди него стоял стол, покрытый простой черной клеенкой. Там оперировали воинов, отрезали ноги, руки. В основном пациентами были болгарские ополченцы с Шипки. Именно там ампутировали руку ополченцу ДимитруПеткову-Чолаку, который в последствии стал министром[17]. Санитарки, работавшие там, производили сильное впечатление: денно и нощно дежурили они над больными – постоянно заботились о них, перевязывали, поднимали, мыли их, переодевали, подавали лекарства, прописанные врачами. Их санитарская работа распространилась и на монастырского осла, которому седло натерло кожу на спине, а эти благородные аристократичные петербургские девушки промывали ему раны и кормили почти да самого выздоровления «маленькой лошадки», как они называли этого монастырского осла. С этим животным фельдшер ходил за лекарствами в Зимнич, где находилось хранилище лекарств. Однажды мимо проходила конница императорской гвардии, и кони, никогда не видевшие ослов, так испугались его, что едва не бросились с понтонного моста в Дунай. Так сам этот фельдшер рассказывал докторам.

Из Свиштова мы отправились в Тырново вместе с архимандритом Мефодием и дьяконом Илларионом. Марко Балабанов был вице-губернатором в Тырново, а протосингелом митрополии – архимандрит Стефан. Там встретились мы с экономом хаджи Георгием Тилевым[18], назначенным советником князя Черкасского, командированного на службу с князем Шаховским в комиссию по шитью одежды и белья для болгар. Мы разместились в квартире в одном прекрасном бейском доме с виноградниками, на одной из вершин над городом, который почти бесплатно купил дьякон Герасим из Спасо-Преображенской церкви. Там мы пробыли 15 дней, почти до конца августа.

Оттуда слышались пушечные выстрелы на Шипке и в Плевне. Много раз посещали мы храмы и монастыри: Преображенский, Троицкий, Арбанасский. В один воскресный день архимандрит Мефодий читал проповедь в кафедральном храме в Тырново, и в ней осудил тырновцев, которые не сочувствовали больным, не оказывали помощь, а относились ко всему хладнокровно, заботясь лишь о земных богатствах. В тот же день после церкви было собрание в читалиште, куда пришли в основном женщины. Председательница госпожа Кисимова, мать господина Б. Кисимова, бывшего полномочного министра Министерства иностранных дел, ныне пенсионера, уже открыла собрание, когда пришли мы с отцом Мефодием, который попросил слово и произнес речь – о том же, о чем говорил и в храме, вновь по отношению к жителям Тырново. Дамы нахмурились, однако одна русская воскликнула: «Господа, если бы было побольше таких священников у вас в Болгарии, Болгария ушла бы далеко, уверяю вас». Было видно, что эта женщина не знала, кто он, этот священник. Возможно, не знали его и многие тырновские дамы. Однако речь отца Мефодия в храме понравилась – когда мы вышли, многие военные и штатские русские выразили архимандриту свое почтение. Среди них и корреспондент «Нового времени» Молчанов[19].

Приближалось окончание каникул, и мы уже собирались в обратный путь. Вице-губернатор Балабанов пригласил нас на ужин. Тогда он рассказал нам некоторые подробности их с Цанковым миссии в Европе, о которой мы упоминали выше. Нам были интересны эти подробности, поскольку до этого делегаты не сообщали ничего о своей миссии, считая, вероятно, что эти их рассказы и их доклад не будут иметь значение после войны. Например, речь Балабанова в Бирмингеме, часть которой была опубликована в «Дейли Ньюз»[20]. Эта речь, как сказал Балабанов, опубликована не полностью, а у него ее не осталось даже в черновиках. В то же время Бирмингем взволновал Англию и заставил общественное мнение развернуться в нашу сторону. Очень жаль, что еще тогда мы не записали рассказ Балабанова. Отец Мефодий, стоявший во главе Константинопольского комитета при экзархии, тоже не сохранил запись той речи. Когда завершилась война, мы оставили прошлое и окунулись в настоящее. И сейчас я, когда пишу эти строки, думается мне, что когда-нибудь кто-то удивится, почему не всматривался я в эти дела, а сосредоточился на описании случаев давно минувшего времени. Ведь и народный поэт сказал, что «мы не любим копаться в плесневелых листах истории».

Мы с братом Иларионом распростились с Тырново 25 августа 1877 г. и простились с архимандритом Стефаном, протосингелом Тырновоской митрополии, который помог нам с обратной дорогой. (Отец Климент тогда еще не вернулся из Тулчи, где был епископ.)

[1]Протосингел- первый помощник митрополита или патриарха (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1987. Т. 3. С. 384).

[2]Фенер – исторический район в Константинополе, на южной стороне Золотого Рога, где расположена резиденция константинопольского патриарха.

[3]Орисницы – один из болгарских вариантов названия суджениц – мифологических существ женского пола, определяющих судьбу при рождении. Известны преимущественно у южных славян (Славянские древности: Этнолингвистический словарь в 5-ти томах. Т. 5. М., 2012. С. 199-203).

[4]Бурмов Тодор Стоянов (1834-1906) – болгарский просветитель, борец за церковную независимость. В 1878 г. губернатор Пловдива, в 1879 г. – Софии; первый болгарский премьер-министр (1879 г.)

[5]Киперт Иоганн Самуил Генрих (1818-1899) – немецкий географ и картограф, специализировавшийся на составлении исторических карт.

[6]АнтимI (в миру – Атанас Михайлов Чалыков; 1816-1888) – первый болгарский автокефальный экзарх (с 1872 г.). После попыток ознакомить европейскую общественность с методами подавления Апрельского восстания под давлением Порты был смещен с поста экзарха. После войны был председателем Учредительного собрания, принявшего Тырновскую конституцию.

[7]Пангалти – квартал в Константинополе. В 1876 г. в квартале Пангалти была построена русская Никольская больница.

[8]Шаховской Сергей Владимирович (1852-1894) – российский государственный деятель, активный участник Российского Красного Креста, который и представлял в Болгарии и Румынии во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

[9]Рашеев Васил Николов (1821-1907) – известный болгарский торговец и деятель просвещения. В 1832 г. по приглашению дяди переехал в Одессу, где успешно занялся самостоятельной торговлей

[10] Имеется в виду Кишелски Иван Попкиров (на русский манер Иван Карлович Кишельский, 1826-1880) – русский генерал-майор болгарского происхождения. Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. принимал участие в формировании Болгарского ополчения, был командиром четы добровольцев. Затем служил во Временном русском управлении Болгарии, остался на родине, был губернатором Видина и Варны.

[11]Мидхат-паша (1822-1883) – османский государственный деятель, сторонник реформ и принятия в 1876 г. конституции. В 1860-е гг. глава Дунайского вилайета, включавшего большую часть Болгарии, где активно проводил политику реформ и модернизации.

[12]Стационер – судно, постоянно находящееся на стоянке в иностранном порту.

[13]Фундуклеевская женская гимназия – первая в Киеве женская гимназия, первая женская гимназия в Российской империи. Основана в 1860 г. бывшим киевским губернатором и меценатом Иваном Фундуклеем, который пожертвовал в пользу гимназии собственную усадьбу, а также выделил из собственных средств ежегодные средства на её содержание.

[14]Величков Константин Петков (1855-1907) – болгарский писатель и политик. Участвовал в подготовке Апрельского восстания, был арестован и осужден на смерть, но освобожден после вмешательства европейской комиссии. Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. был переводчиком в русских войсках; после войны – председатель окружного административного суда в Татар-Пазарджике.

[15]Тишев Георги Йорданов (1883-1892) – болгарский политик, секретарь Болгарской экзархии (1872-1877). Вместе с экзархом Антимом был смещен и арестован. Вернувшись в Болгарию занимал различные посты во Временном русском управлении.

[16]Цанков Драган Киряков (1828-1911) – болгарский политик, глава правительства, участвовал в обсуждении и выработке Тырновской конституции, основал и на долгие годы возглавил Прогрессивно-либеральную партию.

[17]Петков Димитр Николов (1858-1907) – болгарский политик, общественный деятель. Родился на территории Румынии, в 1875 г. переехал в Одессу, где попал в среду болгарских эмигрантов и уже годом позже участвовал в Сербо-турецкой войне. В Русско-турецкую войну 1877-1878 гг. был добровольцем в болгарском ополчении, в боях потерял руку. Александр II лично наградил его Георгиевским крестом. Впоследствии – кмет Софии и премьер-министр (1906-1907).

[18]Тилев Георги (1843-1912) – болгарский революционер и духовный деятель. После Апрельского восстания эмигрировал в Россию, вернулся с русскими войсками, был сотрудником при главной квартире и канцелярии князя Черкасского.

[19]Молчанов Александр Николаевич (1847-1915)- российский журналист. С 1870-х гг. сотрудничал с газетой «Новое время». После Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. вышли его книги «Путевые письма, повести, рассказы и наброски», «Между миром и конгрессом».

[20] После подавления Апрельского восстания Д. Цанков и М. Балабанов отправились в поездку по европейским столицам, чтобы ознакомить европейское общество с ужасами подавления восстания. В Лондоне в честь них был дан банкет и прием у лидера либеральной партии лорда Джона Рассела. В спонтанной речи М. Балабанов красочно описал тяжесть положения болгар. 10 октября 1876 г. она была опубликована в одной из самых авторитетных газет «Дейли Ньюс».

http://ruskline.ru/analitika/2017/07/07/nashi_bratyarusskie_byutsya_s_nashim_vekovym_ugnetatelemturkom/

К 140-летию начала Русско-турецкой войны 1877-1878 гг., при поддержке Российского военно-исторического общества, вышел в свет сборник «Русско-Турецкая война: Русский и Болгарский взгляд», авторами которого выступили российские и болгарские историки из Софийского университета им. Св. Климента Охридского, Института славяноведения РАН, Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России и Национального движения «Болгарское наследие». Координатором книги выступил историк, научный сотрудник РВИО Константин Пахалюк.

– Для нашей страны война с Турцией 1877-1878 гг. – одна из страниц героического прошлого, для Болгарии – неотделимая часть национального самосознания. Жестокое подавление болгарского восстания 1876 г. всколыхнуло общественность всей Европы, однако только русский солдат поднялся на защиту славянских братьев. Именно Россия помогла свершиться многовековым чаяниям болгар, получившим возможность обрести независимость. Страницы общей истории на протяжении вот уже 140 лет, невзирая на любые внешние обстоятельства, являются надёжным залогом тёплых и доверительных отношений между нашими народами, – отметил в приветственном слове Министр культуры России, Председатель РВИО Владимир Мединский.

Основная цель сборника – донести голоса участников той войны, русских и прежде всего болгар. Воспоминания впервые публикуются на русском языке и позволяют показать российским читателям болгарское видение тех событий. Составители описали события тех лет не столько из высоких штабов, сколько «снизу», донося ту «правду», которая позднее будет названа «окопной», показывая, чем являлась та война для русских и болгарских участников и населения Болгарии.

– Этот сборник ‒ плод сотрудничества между русскими и болгарскими историками. Он важен не только потому, что публикуется в канун высадки русских солдат в июне 1877 г. на болгарский берег Дуная, но еще и потому, что дает сегодняшнему поколению русских представление о том, какими людьми были болгары в XIX в. и какой была их вера в силу «Деда Ивана», – отметил академик Болгарской академии наук Константин Косев.

В книге изложены разные точки зрения на исторические события тех лет: для России это была прежде всего очередная героическая война, для болгар – кульминационный момент национального Возрождения.

http://rvio.histrf.ru/activities/news/item-3629

Уважаемый читатель!

Книга, которую вы держите в руках, является итогом тесного сотрудничества российских и болгарских историков, инициированного и организованного Российским военно-историческим обществом.

Для нашей страны война с Турцией 1877–1878 гг. – одна из страниц героического прошлого, для Болгарии – неотделимая часть национального самосознания. Жестокое подавление болгарского восстания 1876 г. всколыхнуло общественность всей Европы, однако только русский солдат поднялся на защиту славянских братьев. Именно Россия помогла свершиться многовековым чаяниям болгар, получившим возможность обрести независимость. Страницы общей истории на протяжении вот уже 140 лет, невзирая на любые внешние обстоятельства, являются надежным залогом теплых и доверительных отношений между нашими народами.

Представленные в сборнике воспоминания (болгарские – впервые публикуются на русском языке) отражают «народный» взгляд на Освободительную войну. Перед нами живые, подчас откровенные свидетельства о той героической и славной эпохе. Собранные воедино, они служат не только сохранению памяти, но и укреплению отношений между русскими и болгарами.

Министр культуры Российской Федерации В. Р. Мединский

Уважаемый читатель!

В последние годы в средствах массовой информации и в политологических трудах отмечается широкое хождение понятия «послеправда» (Post-truth). «Послеправду» в 2016 году эксперты британского издательства «Oxford Dictionairies» даже признали особенно знаковым и наиболее отражающим дух прошедшего года. Печальная констатация! Данный термин отразил то, что современное общественное мнение уже не очень озабочено точностью фактов, в своих эмоциональных пристрастиях оно может опираться на фейки, разного рода информационные провокации. Вопрос о способности обычного человека противостоять манипулированию его сознанием в XXI веке – это вопрос о будущем демократии, о будущем пространства свободы в международных отношениях.

Взаимный интерес и дружеские чувства россиян и болгар основываются на эмоциональной памяти о совместной борьбе. И очень важно, чтобы эта память не подвергалась эрозии.

Сборник, который вы держите в руках, является результатом работы коллектива российских и болгарских историков, направленной на сохранение общей памяти о войне с Османской империей 1877–1878 гг. за освобождение болгарского народа. Впервые за 140 лет голоса как российских, так и болгарских участников собраны вместе, дабы свидетельствовать о тех героических событиях. Понять историческое событие – это не только научно изучить, но и посмотреть на него глазами участников с разных сторон. Несмотря на субъективность мемуаров как исторического источника, главное, что содержится в них, – это дух эпохи, надежды и чувства, которые владели людьми и благодаря которым вершится большая история.

Будем надеяться, что этот сборник станет заметным событием в интеллектуальной жизни России и Болгарии.

Доктор исторических наук, проректор МГИМО (у) МИД России Е. М. Кожокин

Время – друг «истории» и враг «памяти». Каждое поколение заново открывает для себя прошлое. Однако этот процесс не прямолинеен. Он зависит от общественной среды и политических условий, и зачастую их жертвой становится историческая память. Долг историка – найти подход к общественному сознанию и помогать прошлому, хоть и заново осмысленному, не превратиться в политическое оружие. Эти слова звучат с особенной силой, когда речь идет о событиях – вехах в развитии одной нации, одного народа. Таким событием является Освободительная русско-турецкая война. Именно значимость этой войны в исторической судьбе Балкан зачастую превращают не только в научную проблему, но и в сюжет для политических страстей. Этот сборник – плод сотрудничества между русскими и болгарскими историками. Он важен не только потому, что публикуется в канун высадки русских солдат в июне 1877 г. на болгарский берег Дуная, но еще и потому, что дает сегодняшнему поколению русских представление о том, какими людьми были болгары в XIX в. и какой была их вера в силу «Деда Ивана». Перед глазами русского и болгарского читателя пронесутся бурные месяцы весны, лета и зимы 1877–1878 гг., наполненные незначительными на первый взгляд человеческими историями, деталями жизни отдельного человека – болгарского крестьянина, торговца, церковного деятеля или русского полководца, казака или военного врача. Каждый найдет в этой книге ответ на вечный вопрос о смысле жизни, о силе духа и готовности жертвовать собой за справедливое и благородное дело во имя Свободы.

Академик, профессор Константин Косев, Институт исторических исследований Болгарской академии наук

Лет двадцать назад в Болгарии признаком современного мышления стало отрицание значения русско-турецкой войны 1877–1878 гг. По мнению одних, она была лишь проявлением агрессивной российской внешней политики. Другие снисходительно рассуждали, дескать, освобождение Болгарии произошло слишком рано, болгарам требовалось еще несколько десятилетий развития в рамках Османской империи, а после бы они встали из нее сразу же в полный рост подобно Афине, вышедшей из головы Зевса. Для третьих освобождение стало удобным пугалом, которым можно пользоваться в современных политических спорах. Так и пришли к такому парадоксу, что при праздновании освобождения Болгарии вклад русских воинов в нее не вспоминается.

Предлагаемый сборник, дело совместных усилий русских и болгарских специалистов, – лишь одно из многочисленных свидетельств того, как современники относились к войне и последовавшему освобождению Болгарии. Авторов воспоминаний трудно обвинить в излишней пристрастности, и потому благородная цель составителей заключалась в том, чтобы источники говорили сами за себя. Это издание – своевременное дополнение к мероприятиям, которыми болгарская и российская общественность будет отмечать 140-ю годовщину освобождения Болгарии. И в завершение лишь приведу следующее. В 1878 г. два торговца из района Казанлыка сделали почти идентичные записи в своих торговых книгах. Один занес в графу доходов: «В этот год я получил лишь освобождение от турецкой тирании». А другой: «Благодарю Бога, что мы освободились от турецкого ига».

Бедные заблуждающиеся современники!

Член-корреспондент БАН, профессор Иван Илчев, бывший ректор Софийского университета им. св. Климента Охридского, директор университетского комплекса по гуманитарным исследованиям «Альма-матер»

Предисловие

Идея данного сборника родилась в Российском военно-историческом обществе (РВИО), когда летом 2016 г. коллеги из Софийского университета им. Св. Климента Охридского выступили с инициативой организовать совместные мероприятия к 140-летию со дня начала Русской-турецкой войны 1877–1878 гг., которая в Болгарии носит название «Освободительной», а в дореволюционной России обычно обозначалась как война «за освобождение болгарского народа». Была организована российско-болгарская исследовательская группа, состоящая из представителей Софийского университета им. св. Климента Охридского, Института славяноведения РАН, Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России, Национального движения «Болгарское наследие», а также ряда военных историков. Для болгарской стороны данный сборник стал одним из итогов проекта «Будущее для прошлого – инструменты мягкой силы: культурная и научная дипломатия», реализуемого Университетским комплексом гуманитаристики (УКГ) «Альма-матер» при Софийском университете (программа VI «Академические инновации»). Он объединяет историков, филологов, политологов, журналистов, юристов, социологов и архитекторов – представителей болгарских университетов и исследователей из институтов Болгарской академии наук. Участники проекта осознают силу истории и свою ответственность за сохранность исторической памяти о взаимоотношениях двух народов, которую политическая конъюнктура все чаще ставит под нажим.

Основная цель заключалась в том, чтобы представить голоса участников той войны, русских, и прежде всего болгар (ведь их воспоминания впервые публикуются на русском языке. Мы хотим представить взгляд на те события не столько из высоких штабов, сколько «снизу», донести ту «правду», которая позднее будет названа «окопной», показать, чем являлась та война для русских и болгарских участников и населения Болгарии. В определенной степени речь идет о взгляде по обе стороны «фронта», правда, не врагов, а тех, для кого противостояние османам стало общим делом. Впрочем, общность целей вовсе не определяет единство позиций: для России это была прежде всего очередная героическая война, для болгар – кульминационный момент национального Возрождения. Некоторые моменты в воспоминаниях могут показаться неожиданными. Болгары действительно ждали русских как освободителей от многовекового османского ига, однако процесс национального освобождения и формирования национальной элиты начался задолго до 1877 г., а потому русская армия пришла вовсе не на пустое место. Равным образом как отношение к ней находилось под влиянием опасений, что, как и в 1828–1829 гг., она опять уйдет, оставив болгарский народ «один на один» со своими угнетателями. Именно для прояснения исторического контекста событий, который слабо известен широкому читателю, была написана подробная вводная статья.

Воспоминания публикуются двумя блоками: болгарским и российским. Названия даны составителями. Каждая публикация предваряется краткой биографической справкой об авторе. Русские воспоминания приведены к правилам современной орфографии и пунктуации. Комментарии сквозные для всех публикуемых воспоминаний.

Составители сборника выражают признательность за помощь в его подготовке всем коллегам и друзьям из России и Болгарии. Отдельная благодарность за поддержку научному директору РВИО М. Ю. Мягкову, начальнику Научного отдела РВИО Ю. А. Никифорову, члену-корреспонденту БАН, профессору И. Илчеву (руководителю Университетского комплекса гуманитаристики «Альма-матер»), профессору К. Грозеву (директору по науке УКГ «Альма-матер»), профессору К. В. Никифорову (директору Института славяноведения РАН), профессору Е. С. Узеневой (заместителю директора Института славяноведения РАН), члену-корреспонденту, профессору Л. П. Репиной (Институт всеобщей истории РАН), профессору З. А. Чеканцевой (Институт всеобщей истории РАН), профессору С. И. Муртузалиеву (Институт всеобщей истории РАН), доценту О. В. Воробьевой (Институт всеобщей истории РАН), профессору И. К. Лапшиной (Владимирский государственный университет им. А. Г. и Н. Г. Столетовых), профессору А. Б. Юнусовой из Уфимского научного центра РАН, К. Б. Календаревой, О. Чикановой, а также коллегам из Москвы, Екатеринбурга, Йошкар-Олы, Нижнего Новгорода, Омска, Самары, Ставрополя и Челябинска, с которыми мы работаем вместе и будем и дальше искать общие дороги через Время.

Наши предки писали коротко: «Ибо не знают, не разумеют те, кто ходят во тьме»[1], а нужно «Сие да се знае»[2].

К. А. Пахалюк, Р. Михнева, Р. Г. Гагкуев

Москва – София, апрель 2017 г.

Болгарское возрождение, русско-турецкая война 1877–1878 гг. и освобождение болгарского народа

Год 1453-й, когда Константинополь пал перед войском османских турок, стал переломным для всего Балканского полуострова[3]. Болгары к этому времени пережили последний Крестовый поход (1443–1444) и испытывали уже тяготы османского ига[4]. До окончательной ликвидации остатков славянских государственных объединений в западной части полуострова и независимых владений в Пелопоннесе и Мореи оставались недолгие годы. К северу от Дуная[5] Трансильвания, Валахия и Молдова вступили на трудный путь вассалитета, охраняя своей покорностью северные границы Османской империи. К этому времени территориальное расширение османских турок как на суше, так и на море еще не закончилось. Предстояли новые османские походы и окончательное подчинение Крымского ханства; новые битвы с рыцарством Европы за остров Родос (1480, 1522), первая осада Вены (1529), битва у Лепанто (1571), длительная осада Кандии (ныне Ираклион) на острове Крит (1648–1669); соперничество с Дубровником[6] и Венецией за Адриатику. Взятие Царьграда на Босфоре, града императора Константина Великого, столицы Восточной Римской империи, однако, считается не случайно днем «Х». Этот день – начало новой эпохи в истории не только Балкан и Причерноморья, но всего Восточного Средиземноморья и Европы[7]. Султану Мехмеду II дали прозвище «Фатих» – Завоеватель. Крест над куполами символа православия кафедрального собора Св. Софии отступил перед полумесяцем.

Османское нашествие на Запад в сторону столицы австрийских Габсбургов – Вены и в Средиземное море, продолжавшееся до середины XVII в., совпало по времени с периодом государственного укрепления Московии, как называли возрождающуюся вокруг Москвы Русь в Европе. Весь XVII в. московиты и османы то конфликтовали на просторах «Дикого поля», то праведно сохраняли мир. В конце XVII в. создание Каменецкого эялета[8] стало последней, но безрезультатной попыткой Османской империи сохранить свои позиции в Причерноморье. Салют, данный под окнами султанского дворца на Босфоре с корабля «Крепость», привезшего для переговоров с Высокой Портой думного дьяка Емельяна Украинцева, ознаменовал новое соотношение сил на Черном море. С начала XVIII в. западные дипломаты в Константинополе были вынуждены делить интриги, информацию и влияние с русскими дипломатическими представителями – Алексеем Дашковым, Иваном Неплюевым, Алексеем Вешняковым, Адрианом Неплюевым[9].

Весь XVIII – первая половина XIX в. стали временем укрепления русского дипломатического присутствия в Константинополе, а также участившихся побед русских воинов над турками. Один за другим падали оплоты османского господства и влияния в регионе – от Каспия и Кавказа до Бахчисарая и дунайских османских крепостей. Эгейское и Мраморное моря перестали быть турецкими озерами. Чесменский бой летом 1770 г. изменил баланс сил в регионе. Открытие Босфора и Дарданелл для свободного мореплавания и обоснование права России на вмешательства в пользу местных православных оставались вопросом нескольких дипломатических документов, которые вскоре появились, – Кучюк-Кайнарджийский[10] и Ясский мирные договоры[11]. Началась история «Восточного вопроса», неотъемлемой частью которого был вопрос независимости балканских славян, включая болгарский народ[12].

Девятнадцатое столетие стало временем расцвета балканских национально-освободительных движений и активного русского присутствия в регионе. В 1804 г. вспыхнуло Первое сербское восстание, жестоко подавленное турками. На защиту родственного народа выступила Россия, в 1806 г. объявив войну Турции. Боевые действия шли ни шатко ни валко, пока командование Дунайской армии не было поручено М. И. Кутузову. Он разгромил турок и за месяц до вторжения Наполеона в Россию заключил мир, по которому Сербия делала первый шаг к независимости – получила внутреннее самоуправление. Через полтора десятилетия подняли восстание греки. «Филики Этерия» – организация-ядро освободительного движения греков была основана в Одессе в 1814 г. Их движение привлекло большое внимание – в рядах повстанцев сражались добровольцы со всей Европы, в том числе и знаменитый лорд Дж. Байрон, а одним из лидеров был русский генерал греческого происхождения А. Ипсиланти. На их стороне сражались и болгары, набиравшие опыт[13]. На этот раз за восставших вступилась, правда ограниченно, и Европа. Совместный русско-англо-французский флот разгромил турок в Наваринской бухте, затем началась очередная Русско-турецкая война 1828–1829 гг., окончившаяся Адрианопольским мирным договором, за которым последовал Лондонский протокол 1830 г., признавший независимость Королевства Греции.

Надо признать, что помимо благородного желания защиты угнетенных в регион Россию привлекала и необходимость решения проблемы проливов, блокирующих вход и выход из Черного моря и хозяйственное развитие юга империи. В 1833 г. Петербург достиг максимального успеха в вопросе режима Босфора и Дарданелл, откатившись назад в 1840 г. под давлением европейских держав. Османская империя трещала по швам, ее называли «больным человеком Европы», чем решил воспользоваться император Николай I, в 1853 г. развязав войну. Без нужной серьезной дипломатической подготовки война оказалась обреченной на неудачу. Император просчитался. За турок вступились Великобритания, Франция[14], Сардинское королевство. Из легкого раздела наследства «больного человека» Крымская война превратилась в катастрофу для России и сильно пошатнула ее будущее продвижение на Балканы и к проливам. По ее итогам Россия фактически ушла из Балканского региона[15]. Но если в военном плане Россия потеряла достигнутое влияние, то, наоборот, росла динамика развития взаимосвязей с местными православными и славянскими народами.

В XVIII в. в России имели довольно смутное представление о Балканах. Так, например, первое упоминание этнонима «болгары» в дипломатической переписке посольства в Стамбуле датируется 40-ми гг. XVIII в.[16]. Весь XIX в. русский человек познавал полуостров. Не только сапог солдата ступил на полуостров, сюда пришли и ученые. Они активно собирали рукописи, изучали быт и нравы народов. Так, Болгарию для русского общества фактически открыл Ю. И. Венелин[17]. Уже во второй половине XIX в. оно неплохо представляло южных славян, правда, весьма романтично. Активнее стала работать среди болгар и русская военная разведка[18].

В то же время в России получало образование множество славян, на юге России жили переселенцы из Болгарии. В общем, к концу столетия русские и болгары были знакомы. И даже появился первый литературный герой-болгарин – Инсаров. Центральный персонаж вышедшего в 1860 г. романа И. С. Тургенева «Накануне», героическая натура, лишенная эгоизма, он всю свою жизнь подчиняет благу своей родины, стремится к борьбе с турками. В этом образе отразился происходивший в это время в Болгарии процесс национального возрождения.
* * *

Понятием «Болгарское возрождение» в болгарской историографии называют последние два столетия пятивекового османского владычества в болгарских землях[19]. Именно тогда начались и стали набирать скорость перемены во всех областях хозяйственного, социального, культурного и политического развития подвластного Порте христианского населения болгарских земель[20]. Начало эпохи возрождения связано с влиянием как минимум трех групп факторов: общего состояния османского общества в конце XVII – начале XVIII в.[21], усиливающегося влияния больших европейских государств на Балканах, процессов внутреннего болгарского развития.

Продолжительный военно-политический и финансовый кризис, в который вошла Османская империя в XVIII в., привел к постепенному распаду аграрных отношений, господствовавших на болгарских землях, подчиненных Великой Порте: тимарская система владения землей за службу султану отмирала, расширялась практика откупов, увеличивалось количество частновладельческих хозяйств – чифтликов. Эти новые тенденции дали толчок к установлению рыночных отношений в болгарских землях. Развивалась торговля с Францией, Австрией, Россией, итальянскими городами, Голландией, Англией. В ремесленном производстве и предпринимательстве (особенно при выполнении значительных по объему государственных заказов на различные виды сельскохозяйственной продукции) отмечается видимое процветание. Усиленный же поиск сырья для текстильного производства создал предпосылки для развития мануфактурного, а в 30-е гг. XIX в. – и фабричного производства.

Во второй и третьей четвертях столетия, когда турецкое правительство предприняло последовательные реформаторские усилия (так называемые реформы Танзимата[22]), хозяйственный подъем стал еще более осязаем. Было положено начало банковскому делу и акционерным обществам, модернизировалась система дорог (первые железные дороги, современные шоссе, телеграфное сообщение, морское и речное судоходство), изменился социальный облик болгарского общества. Представители возрожденческой буржуазии на практике заняли ключевые позиции в имперской экономике не только в болгарских провинциях. Болгарские торговые конторы можно было встретить в больших городах и даже в арабских провинциях империи, например в Египте.

Усиленная хозяйственная активность и увеличившиеся материальные возможности подвластного христианского населения оказались важной предпосылкой духовного пробуждения болгар эпохи возрождения[23]. В условиях чужого ига и отсутствия любых институтов этноконфессионального представительства и государственности православие и Церковь играли ключевую роль в процессе становления болгарской нации. Первые проявления этого продолжительного процесса связаны с именами Паисия Хилендарского (1722–1773)[24] и Софрония Врачанского (1739–1813) – болгарских священнослужителей, осознававших пользу от знакомства с родной историей, сохранения и развития старых литературных традиций. Большая заслуга отца Паисия состоит в том, что спустя годы исследовательской работы он смог составить в 1762 г. одну небольшую книгу – «Историю славяно-болгарскую», чем положил начало болгарской национальной идеологии. Ее переписывали, распространяли и изучали. Это активизировало не только процесс осмысления роли «истории», но и стало серьезным вызовом, подтолкнув болгар активно развивать сеть школ[25].

Еще в XVIII – начале XIX в. среди болгар под влиянием идей европейского Просвещения и по примеру соседних балканских народов усилился интерес к светскому образованию. Желание получить более качественные знания привело к реформированию существующих школ при монастырях и к восприятию самых современных методик преподавания. В 30–40-е гг. XIX в. были созданы так называемые Белл-Ланкастерские школы взаимного обучения, а после них появились общие и женские школы. После Крымской войны возникли и первые гимназии, и специализированные школы. Движение за новоболгарское просвещение, бывшее делом самих болгарских общин, охватило все болгарские земли, включая и многочисленных болгар Валахии и Молдовы, Украины и юга России[26]. Через образование болгары хотели отстоять свою этническую идентичность, противопоставляя ее греческой пропаганде, особенно после создания Греческого государства.

Одно из самых массовых общеболгарских движений в эпоху национального возрождения было связано с так называемым болгаро-греческим церковным спором. В первые столетия османского владычества серьезного напряжения между болгарами и Вселенской патриархией в Константинополе не существовало. Как известно, независимая Болгарская патриархия была уничтожена после взятия Тырново[27] (1393 г.), и вопреки тому, что архиереями в болгарские земли назначались преимущественно греки, православная церковь играла важную роль в сохранении болгарского национального самосознания. В XVIII в., однако, представители так называемого фанариотского сословия[28] постепенно заняли ключевые позиции в Константинопольской патриархии. В своем желании добиться личного благополучия и усилить свое общественное влияние фанариоты создали порочную практику покупки церковных постов и званий. Увеличились церковные сборы и налоги. В 1766–1767 гг. были последовательно уничтожены независимая Сербская (Печская) патриархия и Охридская архиепископия. Греческий язык стал обязательным в церковной службе, а греческие просвещение и книжность расширили свое влияние на молодых и образованных болгар. В первые десятилетия XIX в. была выработана и пресловутая «Мегали идея» – греческая националистическая доктрина восстановления прежней Византийской империи за счет южных славян и негреческих православных общностей Балкан. Начиная с середины второй половины XVIII в. потенциальную угрозу консолидации греков и активизирующуюся эллинизацию болгар заметили Паисий Хилендарский[29] и Софроний Врачанский[30], призывавшие своих соплеменников приложить усилия к сохранению болгарского языка и литературы[31]. Первые открытые столкновения не заставили себя ждать. Они начались в 20-е и 30-е гг. XIX в., когда в отдельных регионах Османской империи, населенных преимущественно болгарами (Врачанском, Скопском, Самоковском, Новозагорском и др.), болгарское население поднялось против злоупотреблений греческих архиереев и стало настаивать на замене их болгарскими священнослужителями. Начало организованного церковного движения связано также с «Тырновскими событиями» 1838–1839 гг., во время которых Высокой Порте и Константинопольской патриархии были отправлены прошения о замене митрополита города Велико-Тырново греческого происхождения, Панарета, болгарином Неофитом Бозвели.

Болгаро-греческий церковный спор прошел через два основных этапа[32] и завершился 27 февраля 1870 г. с выходом султанского фермана (указа), разрешающего создание Болгарской экзархии[33]. В 1871 г. в Константинополе был созван церковно-народный собор, выработавший устав Экзархии. Достигнутая победа в церковном вопросе привела не только к признанию болгар отдельной этно-конфессиональной общностью в Османской империи, но и к определению исторически сложившихся этнических границ возрождающейся нации. Во второй половине XIX в. они включали Добруджу, Мизию, Фракию и Македонию. Эти территории от Дуная до Эгейского моря и от Черного моря до Охридского озера почти полностью вошли в текст договора, составленного графом Н. П. Игнатьевым[34] (так называемый Сан-Стефанский предварительный мирный договор от 3 марта (нового стиля) 1878 г.).

В XVII и начале XIX в. сопротивление болгар иноземному владычеству нашло выражение в разрастании гайдуцкого[35] движения и в участии добровольцев в русско-турецких и австро-турецких войнах. Болгары участвовали в восстаниях соседних балканских народов – сербов и греков[36]. Первые самостоятельные попытки восстановления независимого болгарского государства были предприняты в 30–40-е гг. XIX в.: Велчова завера 1833–1835 гг.[37] и так называемые Браильские бунты 1841–1843 гг.[38]. Массовые восстания были организованы и в северо-западных землях (вблизи Видина, Лома, Беркова, Пирота, Ниша). Также важную роль в популяризации болгарского политического вопроса сыграли Нишское (1841 г.) и Видинское (1850 г.) восстания, привлекшие внимание европейской дипломатии к судьбе зависимого болгарского населения.

Крымская война дала толчок к борьбе болгарского народа за освобождение[39]. В годы войны были созданы первые эмигрантские политические организации – Бухарестская эпитропия, переименованная в 1862 г. в Добродетельную дружину, и Одесское болгарское настоятельство, учрежденное 2 февраля 1854 г.[40]. Обе организации[41] поддержали создание добровольческих отрядов, а после поражения России сосредоточили свои усилия на благотворительной деятельности. Позднее, следуя за изменениями во внешней политике князя А. М. Горчакова[42], деятели Добродетельной дружины и Одесского настоятельства несколько раз предлагали различные проекты разрешения болгарского вопроса. В их числе высказанная весной 1867 г. идея о создании Югославянского царства, в котором болгары получили бы автономный статус; создание Второй болгарской легии[43] в Белграде осенью 1867 г.; проект дуалистической болгаро-турецкой монархии в январе 1869 г. и проч.

В 50–60-е гг. XIX в. все более важную роль в политической борьбе болгар стали играть революционные идеи. Первым идеологом и руководителем болгарского национального движения стал Георги Раковский[44], подготовивший три плана освобождения своей родины. Первоначально Раковский отстаивал идею всеобщего народного восстания, руководимого из единого центра, в координации с действиями некоторых Балканских стран и при поддержке России или Франции. Весной 1862 г. в Белграде он составил и Первую болгарскую легию[45], но постепенно переориентировался на самостоятельные действия и четническую тактику[46].

1. Цитата из «Повести временных лет».
2. Чтобы об этом знали (формула болг. приписки).
3. Runciman, St. The Fall of Constantinople: 1453. Cambridge, 1990.
4. Тырновское царство пало 17 июля 1393 г. Когда турки овладели столицей Велико-Тырново, последний болгарский царь Иван Шишман находился вне города и умер двумя годами позднее. Здесь и далее даты даются по новому стилю. При описании событий Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. даются оба стиля.
5. Дунай – одна из самых крупных европейских рек. Отделяла Румынию от турецких владений в Болгарии.
6. Дубровницкая республика (сербскохорв. – Dubrovnik; лат. Ragusa – Рагуза) – город-государство на побережье Адриатического моря; существовал с XIV в. до 1808 г.
7. См. подробнее: Матанов Хр., Михнева Р. От Галиполи до Лепанто. Балканите, Европа и османское нашествие (1354–1571). София, 1988.
8. Каменецкий (Подольский) эялет – османская провинция с 1672 по 1699 г., занимавшая территорию юго-запада Украины и северо-востока Молдавии.
9. Михнева Р. «Земята извън времето» (Русия и Османската империя – антропология на промяната. Кр. 16 – нач. на 18 век). Варна, 2003.
10. Полное собрание законов Российской империи. Собрание Первое. Т. XXI. 1781–1783.
11. Стоилова Т. Третият Рим. Мирните решения на руската имперска политика в Югоизточна Европа през XVIII век. С., 2003; Мейер М. С. Османская империя в XVIII веке. Черты структурного кризиса. М., 1991.
12. Дойнов Ст. Българите и руско-турските войни 1774–1856. С., 1987.
13. Тодоров Н. Фелики етерия и българите. С., 1965.
14. Подробнее о роли Франции в период после Крымской войны см.: Косев Д. Русия, Франция и българското освободително движение 1860–1869. С., 1978.
15. Reid J. J. Crisis of the Ottoman Empire: Prelude to Collapse, 1839–1878. Stuttgart, 2002.
16. Михнева Р. Българските преселници на служба в Русия през 30-те и 40-те години на XVIII век. // Векове. 1979. № 6. С. 74–75.
17. Ю. И. Венелин в Болгарском возрождении / Отв. ред. Г. К. Венедиктов. М., 1998.
18. Горанов П., Спасов Л. Участие болгарских патриотов в русской разведке в период освободительной войны // Незабываемый подвиг. Некоторые аспекты Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. и освобождения Болгарии от османского ига. Львов, 1980. С. 41–55; Коев Г. Руското военно разузнаване в Старозагорско // Освободительная война 1877–1878 гг. и роль болгарского ополчения. Самара, 1992. С. 29–32; Тодоров Г. Д. Ролята на българите в руското разузнаване през освободителната руско-турска война (1877–1878) // Известия на института за история БАН. 1960. Т. 9; Гоков О. А. Роль офицеров Генерального штаба в осуществлении внешней политики Российской империи на мусульманском Востоке во второй половине ХIХ в.: Дис. канд. ист. наук. Харьков, 2004. С. 45–79.
19. Краткая история Болгарии. С древнейших времен до наших дней. М., 1987; История на България. Т. 6 Българско възраждане 1856–1878 г. / Отг. ред. Кр. Шарова. С., 1988; История на българите. Т. II. Късно средновековие и Възраждане. С., 2003. История на България. Т. 5 Българско възраждане XVIII – средата на XIX в. Отг. ред. Н. Тодоров. С., 1985.
20. Понятие «болгарские земли» традиционно относится к считающимся заселенными болгарами территориям. Это современные Болгария, Республика Македония, районы Пирота и Ниша (Сербия), Эдирне (Турция), Эгейское побережье (Греция). Добруджа, чья северная часть ныне входит в состав Румынии, где болгары до 1940 г. и подписания между Румынией и Болгарией так называемого Крайовского соглашения об обмене населением, тоже доминировали: Тодорова М. Балканското семейство. Историческа демография на българското общество през османския период. С., 2002.
21. Първева Ст. Земята и хората през през XVII – първите десетилетия на XVIII век. Овладяване и организация на аграрното и социалното пространство в Централните и Южните Балкани под османска власт. С., 2011.
22. Танзимат (от тур. «реорганизация») – понятие, связанное с периодом реформ в Османской империи в XIX в. Предыстория процесса состоит в акциях султана Махмуда II и ликвидации янычарского корпуса. В 1839 г. группа реформаторов во главе с Мустафой Решид-пашой подготовила план, озвученный при вступлении на престол султана Абдул-Меджида (1839–1861) в так называемом Гюльханейском хатт-и-шерифе – первом законодательном акте танзиматских реформ. Процесс де-юре завершился в 1876 г. принятием османской конституции. Движение за реформы оставалось элитарным и в очень небольшой степени отражало интересы рядовых подданных султана, включая и болгар. См. подробнее: Димитров Стр. Султан Махмуд II и краят на еничарите. С., 2015 (II изд.); Тодорова М. Англия, Россия и танзимат (вторая четверть XIX века). М. 1983.
23. Гаврилова Р. Колелото на живота. Всекидневието на българския възрожденски град. С., 1999; Гандев Хр. Проблеми на българското Възраждане. С., 1976; Христов Хр. Аграрният въпрос в Българската национална революция. С., 1976; Он же. Българските общини през Възраждането. С., 1973.
24. Паисий Хилендарский (1722–1773) – автор «Истории славяно-болгарской, (1762), пользовался материалами афонских книгохранилищ (сочинения средневековых болгарских писателей, «Книга историография» Мавро Орбини и «Деяния церковные и гражданские» Цезаря Барония и др.). Воспринимая историю как нравоучительную дисциплину, предпослал своей книге вступление «О пользе истории». Текст носит ярко патриотическую окраску – в разделе «Собрание историческое о болгарском народе» рассматривался период с древнейших времен до утраты Болгарией независимости в конце XIV в. Автор включил сведения о нападениях славян на Балканский полуостров и о заселении ими византийских владений. В других частях работы Паисия есть сведения о Болгарии периода османского господства. Все сочинение Паисий подчинил цели показать величие болгарского народа в прошлом и пробудить национальную гордость. Он высоко оценил значение миссии Кирилла и Мефодия для развития средневековой болгарской культуры. В его работе содержатся сведения о других видных культурных деятелях средневековой Болгарии – Клименте Охридском, Евфимии Тырновском и др.
25. Димитров А. Училището, прогресът и националната революция. Българското училище през Възраждането. С., 1987.
26. Дойнов Ст. Българите в Украйна и Молдова през Възраждането (1751–1878). С., 2005.
27. Тырново – ныне город Велико-Тырново в Болгарии. Столица Второго Болгарского царства (XII–XIV вв.). В 1877 г. был занят русскими войсками и служил их главной базой и складом в Средней Болгарии.
28. Фанариоты (от района Константинополя «Фенер») – представители богатых и влиятельных греческих родов, претендовавших на статус наследников византийской аристократии.
29. Сб. Паисий Хилендарски и неговата епоха. 1762–1962: сборник от изследования по случай 200-годишната от история славянобългарска / Под редакцията на Д. Косев. С., 1962.
30. Сб. Софроний Врачански. Под редакцията на Д. Караджова, Ст. Таринска. С., 2004; Софроний Врачански книжовник и политик от новото време. Сб. изследвания от международна конференция / Състав. Пл. Митев, В. Рачева. С., 2013.
31. Подробнее см.: Генчев Н. Българо-руски културни общувания през Възраждането. С., 2002; Он же. Българска възрожденска интелигенция. С., 1991; Смоховска-Петрова В. Национално своеобразие на литературата на Българското възраждане. С., 2003.
32. Маркова З. Българското църковно-национално движение до Кримската война. Сер. Изследвания по българска история 1. С., 1976; Бонева В. Българското църковнонационално движение 1856–1870. (Б.м.), 2010.
33. Маркова З. Българската екзархия 1870–1879. С., 1989.
34. Игнатьев Николай Павлович (1832–1908) – дипломат, русский посол в Константинополе. Сторонник активной политики России на Балканах. В 1877 г. состоял в свите Александра II. Один из авторов Сан-Стефанского мирного договора. После войны министр внутренних дел (1881–1882). О нем см. подробнее: Хевролина В. М. Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат. М., 2009; Канева К. Рыцарь Балкан граф Н. П. Игнатьев. М., 2006.
35. Гайдуки – добровольцы, ведшие борьбу с османскими властями, устраивая диверсии, нападения на должностных лиц и проч.
36. Тодорова М. България, Балканите, светът: идеи, процеси, събития. Поред. Култури. С., 2010.
37. Велчова завера была задумана группой болгарских патриотов во главе с Велчо Атанасовым, Димитром Софиянлией, капитаном Георгием Мамарчевым, отцом Сергием. Подготовка к восстанию охватывала районы Тырново, Габрово, Елены. Предполагалось, что восстание будет объявлено в старопрестольном городе и оттуда распространится по всем болгарским землям. В случае неудачи надежды возлагались на вероятную русскую помощь. Более того, в Силистренской крепости содержался русский гарнизон. Предательство позволило властям арестовать и казнить лидеров заговора.
38. Во второй четверти XIX в. в Браиле существовала многочисленная болгарская община. Воспользовавшись очередным политическим кризисом Османской империи, болгарские эмигранты достигли соглашения о совместных действиях с сербами и греками и трижды (в 1841, 1842 и 1843 гг.) формировали отряды добровольцев, которые хотели перебросить в Добруджу, чтобы поднять там восстание. И все три попытки потерпели крах, поскольку власти Валахии сумели предотвратить попытки вооруженных групп перейти через Дунай.
39. Косик В. И. Балканы: «Порвалась цепь великая…» (середина XIX – начало XXI в.). М., 2014.
40. Жечев Н. Букурещ – културно средище на българите през Възраждането. С., 1991; «Млади» и «стари» в Българското възраждане. Научен форум «Пловдивски приноси – 2006». Годишник на Регионален исторически музей – Пловдив. Кн. IV. Пловдив, 2006.
41. Учредители и сочувствующие Добродетельной дружине и Одесскому настоятельству являлись состоятельными и влиятельными представителями болгарской крупной, русофильски настроенной буржуазии.
42. Виноградов В. Н. Балканская эпопея князя А. М. Горчакова. М., 2005.
43. Вторая болгарская легия была задумана как военная школа, в которой будет готовиться командный состав будущего болгарского восстания. Легия открылась осенью 1867 г. с согласия сербского правительства. Весной 1868 г., когда сербо-турецкие отношения нормализовались, легия была распущена.
44. Раковский Георгий (1821–1867) – идеолог и руководитель болгарского национально-освободительного движения, талантливый автор и журналист. Родился в Котеле, получил хорошее образование. Активно включился в борьбу за освобождение в 1841 г. Во время Крымской войны (1853–1856) эмигрировал и последовательно жил в Австрии, России, Сербии и Румынии. Автор трех планов освобождения Болгарии, в которых отстаивал идею всеобщего восстания, руководимого из единого центра. В первых двух своих планах (Одесском 1858 г. и Белградском 1861 г.) опирался на координацию с соседними балканскими народами и поддержку со стороны России или Франции. В третьем своем плане (от 1 января 1867 г.) принял четническую тактику и самостоятельные действия. Умер от туберкулеза в 1867 г.
45. Легия – (от лат. Legion) вооруженный отряд.
46. Четники – собирательное наименование членов военизированных отрядов (чет) на Балканах, в XV – нач. XX в. добровольцы-славяне, ведшие борьбу против турецких властей (они же – комиты, гайдуки); движение имело национально-освободительный окрас, пользовалось партизанскими методами борьбы.
47. Бухарест – столица Румынии с 1861 г.
48. Подробнее см.: Шарова Кр. Любен Каравелов и българското освободително движение. 1860–1867. С., 1970.
49. Генчев Н. Левски, революцията и бъдещия свят. С., 1983; Страшимиров Д. Васил Левски. Живот, дела, извори. С., 1929.
50. Митев Пл. Българският революционен комитет 1875. С., 1998.
51. Горчаков Александр Михайлович (1798–1883) – светлейший князь, государственный деятель, министр иностранных дел (1856–1882). Учился в Царскосельском лицее вместе с Пушкиным. Перед Русско-турецкой войной 1877–1878 гг. настаивал на воздержании от военных действий против Турции.

Хотите читать дальше?