BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
декември 2018
П В С Ч П С Н
« ное.    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31  

Искусство мира и войны – выставка Василия Верещагина

Третьяковская галерея открыла персональную выставку Василия Верещагина, приуроченную к недавнему 175-летию художника. Директор Зельфира Трегулова на „Деловом завтраке“ в „Российской газете“ рассказывает о новом блокбастере Третьяковской галереи, о популярности передвижников в Шанхае и Париже и о том, как изменить мир в одном отдельно взятом музее.

После очередей на выставку Серова выставочные блокбастеры Третьяковской галереи стали притчей во языцех. Но Верещагина в отличие, скажем, от Айвазовского или Серова не назовешь любимцем публики. Почему вы решили сделать его выставку именно сегодня? Вряд ли причина только в юбилее…

Зельфира Трегулова: Вы правы, мы не делаем „датские“ выставки. И замысел персональной выставки Василия Васильевича Верещагина не вчера возник, а много раньше – еще до моего прихода в Третьяковскую галерею. На самом деле выставки последних нескольких лет предлагают совершенно новый взгляд на художника, вроде бы хорошо известного. Ретроспективы и Ге, и Серова, и Айвазовского, и Верещагина проходили, но больше четверти века назад. За это время изменился не художник – изменилась наша позиция.

Дело даже не только в том, что искусствоведы советских времен, говоря о художниках XIX века, вынуждены были расставлять идеологические акценты, подчеркивая критический пафос произведений. Соответственно, уходили в тень мотивы произведений, очевидные для современников автора, мотивы, связанные с состраданием человеку. Очевидно, что без знания Евангелия невозможно понять картины Николая Ге. Но менее очевидно, что, скажем, сюжет картины „Не ждали“ Ильи Репина современники прочитывали в контексте „Явления Христа народу“. Речь в принципе об обновлении оптики взгляда.

Собственно, эта же задача – открыть художника заново – стояла и перед кураторами, готовившими выставку Верещагина. Он был крайне успешным художником в свое время, в том числе в Европе. Шутка ли, 60 персональных выставок при жизни! Его первая персональная выставка была в Лондоне. В Париже он учился, у него там была прекрасная мастерская, которую он оставляет, отправившись на Балканскую войну.

Верещагина, много работавшего в батальном жанре, легко представить себе как этакого русского Киплинга или Захара Прилепина эпохи колониальных войн и „большой игры“ России и Британии за сферы влияния в Азии.

Зельфира Трегулова: Представить можно все что угодно. Но если посмотреть на его картины, то вы увидите, что Верещагин, который участвовал в трех войнах и погиб на Русско-японской войне в Порт-Артуре в 1904 году, рядом с адмиралом Макаровым, свою главную войну вел как раз против войны. В Туркестанской серии есть диптих „После неудачи“ и „После удачи“, где на одном полотне мы видим отрубленную голову русского солдата, которая демонстрируется как трофей, а на другой – русский солдат раскуривает трубку рядом с трупами убитых защитников взятой крепости.

К слову сказать, первая выставка Туркестанской серии в Петербурге в 1874 году заканчивается грандиозным скандалом. Ею недоволен император. Генерал Кауфман, при котором Верещагин состоял в Туркестане, начал обвинять художника во лжи. Консервативные критики намекают, что Верещагин изобразил войну глазами „туземцев“. Художник в отчаянии сжег три самые скандальные картины и уехал в длительное путешествие по Индии. Как раз в разгар этой истории все 250 картин, рисунков, этюдов, сделанных Верещагиным в Средней Азии, и покупает Павел Третьяков за баснословные 92 тысячи рублей серебром. Покупает, понимая, что Туркестанская серия Верещагина невероятно важный момент в развитии современного искусства. А Третьяков, давайте отдадим себе в этом отчет, собирал современное ему искусство.

Не меньше проблем было с Балканской серией, написанной во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Посмотрите, как Верещагин трансформирует батальный жанр. В картине „Скобелев под Шипкой“ на первом плане картины убитые и смертельно раненные солдаты, а где-то вдалеке скачущий перед строем на белом коне генерал. Вглядитесь в „Панихиду“, которую до 1995 года музей не показывал. Батюшка в сопровождении офицера служит панихиду по погибшим солдатам, оставшимся на поле боя. Это поле уходит к горизонту. Страшная картина смертной жатвы с солдатами, полегшими, словно скошенные колосья, отсылает к фольклорному образу. Но одновременно тут можно увидеть те образы смерти, с которыми будут работать сюрреалисты.

Верещагин показывает, что война самое страшное, что только может быть. Мне кажется, очевидно, что это важнейший посыл его творчества.

Василия Васильевича, который отличался независимостью и горячим нравом, сравнивали с лейденской банкой, всегда готовой ударить разрядом. Вам не кажется, что выставка Верещагина сегодня тоже своего рода лейденская банка?

Зельфира Трегулова: Вы хотите сказать, что Верещагин очень современен? Безусловно. Тем и особенно интересен.

Другой вопрос, что у нас общество, к сожалению, сейчас поляризовано не хуже, чем лейденская банка. Отсюда крайности интерпретаций. Причем поводом может быть практически любая выставка от Фабра до „Оттепели“.

Я за максимальную объективность, если хотите, непредвзятость позиции исследователя. В том числе при подготовке ретроспективы известных художников Верещагин точно заслуживает того, чтобы о нем и его наследии вспомнили. Он был невероятным человеком. Жившим на пределе. Он объехал полмира и пол-России. Оставил замечательные этнографические зарисовки, виды, сделанные по следам путешествий в Индии, Монголии, Японии, Америке. Даже писал портрет Рузвельта. Его наследие, художественное и литературное, огромно. Его прижизненная слава была очень велика.

Неужто такая личность и такой художник неинтересен? Неужто не заслуживает того, чтобы мы вгляделись в мир его произведений по крайней мере без предвзятости?

Верещагин одним из первых создавал выставку как театральное зрелище. Не было соблазна сохранить театральные эффекты экспозиции, придуманные им?

Зельфира Трегулова: Боюсь, что задрапировать стены бархатом нам не удастся. Еще кто-нибудь наступит, запутается, упадет… Мне очень хотелось положить ковры. Но настоящие музейные восточные ковры нельзя класть, не закрывая их витриной. В результате мы взяли лишь кое-что от верещагинской манеры показа. Рядом с его работами выставлены восточные одеяния дервишей, узбекские халаты, оружие… Архитектор Алексей Подкидышев строит экспозицию на контрасте яркости, цветовой насыщенности полотен художника и минимализма современной архитектуры.

Есть ли шанс, что кроме стандартного набора Рублев плюс Малевич имена других русских художников получили бы известность в мире?

Зельфира Трегулова: Да, и еще раз – да. К слову, Верещагин и сегодня востребован. Его полотно „Апофеоз войны“ два года назад завершало в Пти-Пале экспозицию блистательной выставки „Искусство мира“. Она открывалась трактатами VIII и IX веков времен Карла Великого из Национальной библиотеки в Париже, а заканчивалась „Апофеозом войны“ как грозным предупреждением. Выставка была про военные конфликты и мирные соглашения.

Но если говорить о том, наследие каких художников из Третьяковской галереи более всего востребовано, то это не авангард и не иконопись. Скорее передвижники. В Шанхае с невероятным успехом идет выставка передвижников. Шанхайский музей один из самых старых знаменитых музеев с невероятной коллекцией древнего китайского искусства. Здесь показывают выставки из Лувра, Британского музея. К моменту окончания нашей выставки ее увидят примерно 550 тысяч человек. Осенью мы делаем выставку передвижников в Японии.

В ноябре открываем ответную выставку Третьяковской галереи в музеях Ватикана. Туда временно уедут 30 шедевров из постоянной экспозиции. Ватикан снял же для нас 42 шедевра из постоянной экспозиции. Долг платежом красен. Мы везем такие шедевры, как „Христос в пустыне“ Ивана Крамского, „Голгофа“ Николая Ге, „Не ждали“ и „Крестный ход в Курской губернии“ Ильи Репина. Кураторы Аркадий Ипполитов и Татьяна Юденкова, уверена, выстроят интересный, тонкий, умный рассказ о Евангельских мотивах в русской живописи.

В следующем году мы готовим огромную ретроспективу Репина, для которой собираем работы в том числе из музеев Европы. После Москвы выставка будет показана в Хельсинки и в Париже. Это к вопросу о востребованности какого-то другого материала помимо авангарда или иконописи.

Знаете ли вы, что…

Верещагин тщательно продумывал не только картины, но и рамы, заказывая их у лучших резчиков (не только в России, но и в Германии, Франции, Англии) и снабжая надписями. Так, замысел самого известного полотна Верещагина „Апофеоз войны“, в центре которого гора черепов с летающими над ними воронами, подчеркивается надписью на нижней части рамы: „Посвящается всем великим завоевателям: прошедшим, настоящим, будущим“. Художник в письме критику В.В. Стасову (в марте 1874 года) этот „памятник“ завоевателям назвал… сатирой: „Апофеоз войны“ столько же историческая картина, сколько сатира, сатира злая и нелицеприятная (хоть бы и на самого себя как воина – я сам стрелял людей, буквально как куропаток, – что делать!), и весь ряд военных сцен, под общим названием „Варвары“, скорее может быть назван эпической поэмой, в которой картины заменяют главы, тем более что события, из которых соткан сюжет, не все за один раз собраны и составлены в голове автора“. А вот рамы трех картин Туркестанской серии „Окружили – преследуют“, „Забытый“ и „Вошли“ предлагали зрителю комментарий уже не автора, а персонажей. Так, на раме картины „Забытый“ были стихи народной песни „Уж как пал туман на сине море“:

Ты скажи моей молодой вдове,

Что женился я на другой жене:

Нас сосватала сабля острая,

Положила спать мать

сыра земля…

Эти три картины были уничтожены Верещагиным после резких отзывов царя Александра II и генерала Кауфмана, который заявил, что такого факта (забытого на поле битвы солдата) просто не могло быть. Но публику „Забытый“ потряс. Композитор Модест Мусоргский сочинил одноименную балладу на стихи А.А. Голенищева-Кутузова. А 19-летний Всеволод Гаршин, увидев работы Туркестанской серии на выставке 1874 года, написал стихотворение „На выставке картин Верещагина“.

Незаконченный портрет

Существует лишь один прижизненный портрет Василия Васильевича Верещагина, да и тот недописан. Тем не менее он первым встречает зрителей на выставке в Третьяковской галерее. Портрет начинал Иван Николаевич Крамской, передвижник, знаменитый портретист, которому в 1833 году удалось уговорить Верещагина приехать ему позировать. После единственного сеанса Верещагин заявил, что его „больше калачами не заманишь“… Был ли тому причиной переменчивый нрав художника или холод в мастерской Крамского на Сиверской, неизвестно. Но следующего сеанса в окружении индийских вещей и ковров, которые предложил привезти Крамской, не состоялось. Но даже незаконченный портрет хорош…

https://rg.ru/2018/03/14/v-tretiakovskoj-galeree-otkrylas-personalnaia-vystavka-vereshchagina.html