Об одном неизвестном источнике по истории русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
септември 2021
П В С Ч П С Н
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Об одном неизвестном источнике по истории русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

Речь пойдет о «Воспоминаниях» графини Е.В. Салиас де Турнемир, посвященных одному из самых значительных событий XIX в. – русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

Графиня Елизавета Васильевна Салиас де Турнемир (1815-1892)  – известная русская писательница, активная сторонница движения за права женщин,  происходила из старинного дворянского рода Сухово-Кобылиных, была родной сестрой знаменитого русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина, автора драматической трилогии «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина» и др.

Елизавета получила блестящее по тому времени образование, которое завершила в Париже. Там же в 1837 г. вышла замуж за графа Анри Салиаса де Турнемир, потомка древнего и знатного рода. Однако семейное счастье было недолгим. За участие в дуэли муж был выслан из России. Оставшись с тремя детьми на руках, не имея средств к существованию, графиня занялась литературным ремеслом. В 1849 г. под псевдонимом «Евгения Тур» Елизавета Васильевна публикует первую повесть «Ошибка», имевшую большой успех. Затем вышли в свет еще несколько романов и повестей, вызвавших значительный резонанс в литературных и общественных кругах России. Это было связано, прежде всего, с феминистскими убеждениями автора, ее смелыми для своего времени представлениями о воспитании и образовании женщины, ее роли в обществе. Своих героинь, в отличие от мужских персонажей, она наделяла сильным умом и нравственными достоинствами. Не случайно современники называли ее «русской Жорж Санд». Многочисленные дискуссии и статьи, вышедшие из-под пера крупнейших писателей и критиков, в значительной  мере способствовали популяризации творчества Е. Тур. «Сальяс, графиня Елизавета Васильевна <…> стоит во главе современных русских писательниц. Произведения ее известны всей читающей публике», – отмечалось в «Словаре русских писательниц» за 1865 год.[1]

В середине 1850-х-1860-х гг. Е.В. Салиас сосредоточилась на критике и публицистике. Не оставила она и своих прежних феминистских воззрений, которые популяризировала на страницах таких авторитетных периодических изданий, как «Русский вестник», «Отечественные записки» и ряд других. В 1861 – 1862 гг. Е.В. Салиас издавала в Москве журнал «Русская речь», освещавший вопросы литературы, истории, искусства, общественной жизни в России и на Западе.

В 1870-х – 1880-х гг. Елизавета Васильевна  занималась, главным образом, переводами и творчеством для детей, а также созданием произведений религиозно-исторического характера, которые также пользовались большой популярностью.[2] Например, ее повесть «Катакомбы»[3] о раннехристианской жизни выдержала четырнадцать изданий. По стопам матери пошел сын Евгений, приобретший известность как автор исторических романов. Дочь Елизаветы Васильевны Мария вышла замуж за будущего героя русско-турецкой войны, впоследствии видного административного деятеля генерала Иосифа Владимировича Гурко.

В последние годы жизни Е.В. Салиас де Турнемир почти безвыездно жила  в своем калужском имении. «Русской Жорж Санд» не стало в 1892 г. Она умерла в Варшаве, в резиденции зятя, который в то время занимал пост генерал-губернатора Привисленского края. В соответствии с волей  писательницы ее прах был перенесен в родовую усыпальницу Шепелевых, находящуюся в монастыре Успения Пресвятой Богородицы Калужской Свято-Тихоновой Пустыни. Если сегодня оценивать литературное творчество Е. Тур, то следует признать, что оно, некогда весьма популярное, не выдержало проверки временем, однако воззрения графини Салиас, или, как сказали бы в наши дни, ее гражданская позиция, несомненно, обогатили палитру общественной жизни России середины XIX века.

 

Мемуары Е.В. Салиас де Турнемир датированы маем-июнем 1880 г. Иными словами, они были написаны по горячим следам военных событий, знаковых для народов Балканского полуострова. Известно место написания мемуаров – имение генерала Гурко – село Сахарово Тверского уезда. Особенность данного источника в том, что мемуары имеют конкретного адресата, что встречается не часто. Точное и полное название рукописи, данное самим автором, – «Воспоминания о войне 1877 и 1878 годов для внуков моих Ромейко-Гурко». Рукопись представляет собой 136 страниц, исписанных черными чернилами, мелким трудночитаемым почерком, позднее сброшюрованных в отдельную тетрадь. Расшифровка записей потребовала значительных усилий, несмотря на то, что язык документа  – русский, с незначительными вкраплениями французского. В настоящее время документ хранится в личном фонде семьи Ромейко-Гурко в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА). Документ является черновой рукописью. Второй (чистовой) экземпляр был подарен автором внуку Владимиру Гурко в честь его поступления в Московский университет. Судьба чистовика не известна. Возможно, он был вывезен владельцем во Францию, куда Владимир Иосифович эмигрировал в 1917 г.

В последнее время круг документов по истории русско-турецкой войны пополнился записками и воспоминаниями ее  участников и очевидцев. В частности, благодаря усилиям болгарских и российских историков и архивистов свет увидели дневники и походные письма графа Н.П. Игнатьева, опубликованные В.М. Хевролиной, генералов И.В. Гурко, А.Н. Куропаткина, князя Николая Владимировича Яшвиля, корреспондента Н.Н. Каразина и другие.[4] Думается, что «Воспоминания» графини Салиас де Турнемир, которые сейчас готовятся к публикации в нашем Институте, окажутся полезными исследователям как источник, с неожиданного ракурса отражающий характер той далекой эпохи. Война предстает в нем как событие, сфокусированное в жизни одной конкретной семьи.  Через призму переживаний, впечатлений и оценок автора записей и других членов семьи воссоздается ретроспектива основных этапов военной кампании, в которых участвовал генерал И.В. Гурко: освобождение г. Велико-Тырново, двукратный переход через Балканы, взятие Шипкинского перевала, блокада Плевны, освобождение Софии.

Мемуары дают возможность познакомиться с новой, не известной до сих пор стороной жизни генерала И.В. Гурко, в которой семья занимала исключительно важное место. Отношения Елизаветы Васильевны к своему зятю, любимому Жозефу, как она его называла, предстают со страниц воспоминаний как глубоко уважительные, и, похоже, что это было чувством взаимным. Документ воспроизводит размышления и переживания и самого генерала, и близких ему людей. Так, из записей мы узнаем об искреннем стремлении Гурко как можно скорее оказаться на театре военных действий, о том, как горячо и близко к сердцу принимал он происходившее на Балканах. «По убеждению в святости и высокой задаче войны, предпринятой для освобождения христиан, быть может, также и по свойственному военному человеку любви к своему делу он горел желанием ехать в действующую армию, – писала Елизавета Васильевна. – В то время, когда я радовалась, что его не взяли на Дунай, он негодовал, что носит воинский мундир для того только, чтобы распоряжаться маневрами».[5]  

В «Воспоминаниях» ярко отражены настроения различных слоев общества Москвы и Петербурга, остро, хотя и по-разному, реагировавшего на победы и неудачи русской армии. «Когда после двух неудачных приступов на Плевну вся Россия и, в особенности, Москва приуныли и оплакивали десятки тысяч жертв павших бесполезно, когда целые города носили траур, Петербург отнесся относительно холодно к этому бедствию, – теперь же, когда жертвами была куплена победа, Петербург возопил, – писала Елизавета Васильевна после третьего штурма Плевны. – Пострадала Гвардия и потому все в один голос негодовали и осуждали. Послушав Петерб[ургские] толки, надо было прийти к заключению, что армия не более как  пушечное мясо, а Гвардия существует для того только, чтобы пожинать лавры и идти, не теряя никого, триумфальным маршем к Константинополю. <…> Избалованное Петерб[ургское] общество эгоистически вопило о своих знакомых и знать не хотело о страданиях армии никому не известных и никому не близких».[6]  Впервые, пожалуй, так остро, жестко и разоблачительно охарактеризован «высший свет», причем, что важно, одной из его представительниц, для которой определения «высшее общество» и «сволочь» стали синонимами. «Ничто так не разъяряет *людскую* светскую чернь и официальную сволочь, как внезапный успех, быстро захваченная слава», – отмечала графиня.[7] Негодование и осуждение со стороны петербургской аристократии, о чем писала Елизавета Васильевна, напрямую касалось и генерала Гурко. До войны он был известен как профессиональный военный, хорошо знавший службу, но для светского общества всегда оставался чужим и закрытым. В значительной степени это объяснялось тем, что в русской армии того времени при  выдвижении на высокие командные должности приоритет отдавался не профессиональным качествам, а аристократическому  происхождению и приближенности ко двору. Гурко не отличался ни знатностью, ни особыми родственными и семейными связями. Кроме того, ему были чужды интригантство и заискивание перед сильными мира сего. Заметив нерасположение к себе «верхов», он тот час замыкался и искал уединения, вследствие чего приобрел имидж человека неуживчивого и надменного. Более того до войны Гурко не имел боевого опыта и по старшинству* уступал всем остальным командирам мобилизованных кавалерийских дивизий. Поэтому его назначение на высокий пост начальника Передового отряда Дунайской действующей армии  вызвало недоумение в высшем обществе. Однако Главнокомандующий Дунайской армией Великий князь Николай Николаевич, который с 1864 г. состоял генерал-инспектором кавалерии и хорошо знал Гурко по службе, настаивал на его назначении в Действующую армию. «Другого начальника передовой конницы я не вижу», – говорил он.[8] Со слов графини Салиас, вначале, победы, одержанные русскими войсками под командованием генерала Гурко, вынуждали его завистников молчать. Но первая же неудача, связанная с отступлением Передового отряда из-за Балкан, вызвала в Петербурге шквал нелепых обвинений и клеветы в адрес генерала.

Уместно в связи с этим предположить, что рукой графини при написании «Воспоминаний», в немалой степени руководило желание не только защитить доброе имя своего зятя, но и оградить от яда сплетен и слухов  своих внуков, которым она наказывала гордиться отцом. «Всегда, во всяком случае ваш отец выказывал высоту духа и чистоту души.<…> Поистине, таких мало на свете. Прямой, правдивый, благородный, смиренный, чистой души человек! Большое счастье, милые мои дети, быть сыновьями такого отца, большое счастье гордиться им и отдавать ему должное почтение, не как отцу только, но как человеку высокой души, характера, ума и сердца».[9]

Вопрос о мотивации написания мемуаров в данном случае представляется принципиальным: записи Елизаветы Васильевны создавались, что называется «для внутреннего пользования» семьи, автор явно не рассчитывала на их публикацию, и это обстоятельство косвенным образом подтверждает осознание ею важности написания «аутентичной» истории русско-турецкой войны.

 

[1] Книжник Н. Словарь русских писательниц (1759-1859) / Голицын Н.Н. // Русский архив. 1865. № 11-12. С. 1454.

[2] Тур Е. Жемчужное ожерелье. М., 1870; она же Хрустальное сердце. М., 1873; она же Звездочка. М., 1873; она же Через край. М., 1885; она же Житие преподобного отца нашего Ксенофонта, супруги его Марии и двух сыновей его Иоанна и Аркадия. СПб., 1884; она же Очерк жизни и деяний Иннокентия, митрополита Московского. М., 1884. Также широко был известен ее перевод книги «Последние дни Помпеи» английского писателя Э.Д. Бульвер-Литтона (Тур Е. Последние дни Помпеи. Переделано для отроческого возраста. М., 1883).

[3] Тур Е. Катакомбы, повесть из первых времен христианства. М, 1866.

[4] Игнатьев Н.П. Походные письма 1878 г. Сост. Хевролина В.М. М., 1998; Русский орел на Балканах: русско-турецкая война 1877-1878 гг. глазами ее участников. Записки и воспоминания. Сост. Ильина Н.В., Сает Л.Я. М., 2001; Восточная война. Дневник князя Николая Владимировича Яшвиля с 29 июня 1877 года по 4 февраля 1878 года. Сост. Осипова Н., Пинтев С. София, 2004; Князь Н.В. Яшвиль.  Походные письма (1877-1878). Сост. Осипова Н., Пинтев С. София, 2007; Н.Н. Каразин. Дунав в пламъци (Дневник на кореспондента). Репортажи (1877-1878). София, 2008.

[5] РГВИА. Ф. 232. Оп. 1. Д. 299. Л. 7.

[6] РГВИА. Ф. 232. Оп. 1. Д. 299. Л. 40.

[7] Там же. Л. 35.

* Старшинство – (anciennneté) означало срок службы офицера или чиновника в одном чине и происходящее от этого первенство старшего над младшим. Оно служило основанием для производства в следующий чин. Боевые или служебные отличия позволяли старшинством пренебречь. // Военный энциклопедический лексикон. СПб., 1857. Т. 12. С. 346-347.

[8] Д.И. Гурко. Воспоминания генерала. // Генералами рождаются. Воспоминания русских военачальников XIX- начала ХХ веков. Сост. Сахаров В.И., Манькова Л.В. М. 2002. С. 180.

[9] РГВИА. Ф. 232. Оп. 1. Д. 299. Л. 36.

***

Надежда Николаевна Воробьева

Надежда Николаевна Воробьева ‒ российский историк, кандидат исторических наук. Исследовательские интересы: история русско-турецкой войны 1877‒1878 гг., история русско-болгарских политических, научных и культурных связей в XIX в., история государственного управления на национальных окраинах Российской империи в XIX в.

Окончила аспирантуру Института Славяноведения Российской академии наук (2010 г.). В 2005‒2011 гг. ‒ младший научный сотрудник Института Славяноведения РАН. В 2013 г. защитила кандидатскую диссертацию по теме «Осуществление правительственной политики Варшавским генерал-губернатором И.В. Гурко в Царстве Польском (1883‒1894 гг.)». Автор более 20 статей по вопросам военно-политической истории Российской империи в последней четверти XIX в., опубликованных на русском и болгарском языках.

Особое значение в научном творчестве Н. Воробьевой занимает подготовка публикаций архивных документов по истории русско-турецкой войны 1877‒1878 гг. Изданы воспоминания Е.В. Салиас де Турнемир о русско-турецкой войне 1877‒1878 гг. (2012 г.), сборник «Русско-турецкая война 1877‒1878 гг. Забытая и неизвестная», приуроченный к 135-летию победы и 400-летию Дома Романовых.

Член Президиума Общероссийской общественной организации Союз друзей Болгарии (с 1998 г.). За укрепление культурных связей между Россией и Болгарией, увековечивание памяти героев русско-турецкой войны 1877‒1878 гг. удостоена ряда общественных наград Союза друзей Болгарии (2003‒2013 гг.), Скобелевского комитета (2004 г.), Тверского благотворительного фонда генерал-фельдмаршала Иосифа Владимировича Гурко (2007 г.), Российского Императорского Дома (2007 г.), Национального комитета под патронатом Президента и верховного главнокомандующего вооруженными силами Республики Болгария (2010 г.).