О книге Ю. Венелина „Грамматика нынешнего болгарского наречия“

BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
август 2021
П В С Ч П С Н
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

О книге Ю. Венелина „Грамматика нынешнего болгарского наречия“

Грамматика нынешнего болгарского наречия“ Ю.И. Венелина – итог нескольких лет упорной работы первого российского болгароведа, сыгравшего значительную роль в национально-культурном возрождении болгарского народа. Собрание материалов для „Грамматики“ и ее составление были одной из главных задач ученого путешествия Ю.И. Венелина в Болгарию, куда он в 1830·г. был командирован Российской академией. Закончив работу над „Грамматикой“ в 1834г., Ю.И. Венелин стал тем самым автором первой в истории болгарbстики грамматики болгарского языка. Она представляет собой не только первое в славистической литературе описание всех частей речи болгарского народного языка, но и опыт нормализации ее автором литературного языка болгар, в частности, его правописания, нашедший впоследствии отклик в острых филологических спорах болгарских книжников вокруг устройства нового литературного языка. Написанная по поручению Российской академии, „Грамматика нынешнего болгарского наречия“ Ю.И. Венелина в 1837·г. была признана Академиею неудовлетворительной, и она осталась в рукописи. С тех пор, однако, и в России и в Болгарии не раз высказывалась мысль о необходимости издания этого труда. Настоящее издание — первая публикация „Грамматики нынешнего болгарского наречия“ Ю.И. Венелина. С современной точки зрения она имеет преимущественно историко-культурное значение как первый опыт описания грамматической системы болгарского языка, вышедшего из-под пера зачинателя отечественной болгаристики.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ 1997 Г.

https://inslav.ru/publication/venelin-yu-i-grammatika-nyneshnego-bolgarskogo-narechiya-m-1997

О СУДЬБЕ „ГРАММАТИКИ НЫНЕШНЕГО БОЛГАРСКОГО НАРЕЧИЯ“ Ю. И. ВЕНЕЛИНА

“Грамматика нынешнего болгарского наречия” – важнейший из трудов Ю. И. Венелина, не опубликованных при его жизни и сохранившихся до сих пор в рукописи. Это плод упорных занятий Венелина и любимое его детище, доставившее ему в последние годы непродолжительной жизни глубокое огорчение. С этим трудом он с основанием связывал надежды на перемены не только в своей ученой карьере, но и в улучшении условий своей неблагоустроенной жизни.

“Грамматика нынешнего болгарского наречия” (далее – “Грамматика”) неизменно попадала и попадает в поле зрения многих ученых, писавших о жизни и научной деятельности Венелина. Однако лишь немногие из них имели возможность видеть, читать и изучать ее. Неудивительно поэтому, что о ней самой и ее судьбе в существующей литературе накопилось немало неверных суждений, часто переходящих из одной работы в другую. К их числу относится и высказанное несколько лет назад Каталиной Куглер утверждение о том, что написанная Венелиным в 1835 г. грамматика новоболгарского наречия “была напечатана только в 1840 г.”[1]. Представляется поэтому целесообразным осветить здесь кратко историю данного труда Венелина.

“Грамматика” – один из главных результатов ученого путешествия Венелина в 1830 г. в Болгарию, куда он был командирован Российской академией. Готовясь к путешествию, еще в конце 1829 г. в Москве, Венелин по просьбе Академии составил план (программу) путешествия по Болгарии, Валахии и Молдавии, в котором было сказано, что “путешественник должен исследовать болгарский язык в синтетическом и аналитическом отношении, т. е. обозреть его грамматику, свойства, слог, связь и отношения его к мало-

 

.,2 русскому, карпаторусскому и великорусскому наречиям . Этот план в январе-феврале 1831 г. обсуждался с его участием в Российской академии в Петербурге, был существенно переработан и в окончательном виде утвержден Академией в качестве “Инструкции”, которой Венелин должен был руководствоваться во время путешествия. В числе многих заданий, которые ему предписывались, в “Инструкции” содержался и пункт, касающийся грамматики болгарского языка. “В проезде чрез области задунайские, — сказано в ней, – путешественник, кроме исторических и филолого-археографических изысканий, займется преимущественно изучением болгарского языка, соберет все возможные сведения относительно наречий оного, обращая внимание и на коренные слова, коих нет в русском языке, а остались в оном одни только производные и сложные. Составит грамматику и небольшой словарь с примерами повествовательной прозы”3. Из этого положения как будто следует, что во время путешествия Венелин должен был не только собрать материал для грамматики и словаря болгарского языка, но и составить сами грамматики и словарь.

Составление грамматики болгарского языка для самого Ве- нелина не было задачей совершенно неожиданной и новой. Интерес к этому языку у него, по-видимому, возник еще в Кишиневе, где он жил в 1823-1825 гг. и общался с жившими там болгарскими переселенцами. Еще до того, как Российская академия решила его командировать в Болгарию и сам он вписал в программу своего будущего путешествия пункт об изучении болгарского языка и составлении его грамматики, Венелин уже живо интересовался этим языком и имел опыт его описания. Об этом ясно свидетельствует его труд “Древние и нынешние болгаре”, где особый интерес к болгарскому языку, его месту в ряду других славянских языков и отношению к русскому языку Венелин выразил вполне определенно. “Язык болгарский, – писал он – отличается от всех прочих сродственных, как от сербского,

2

Архив Академии наук, Петербургский филиал, ф. 8, on. I, ед. хр. 34, л. 446. Архив Академии наук, Петербургский филиал, ф. 8, on. I, ед. хр. 35, л. 242.

 

кроатского, словенского, русского и проч., и составляет совсем особое славянское наречие. На сей язык славянские литераторы столь же мало обращали внимания, сколь и на самой народ. Я написал подробный разбор его по всем частям речи, и непременно приложу оный к последнему тому сего сочинения”[4].

Интерес Венелина к болгарскому языку – составная часть его общего широкого интереса к истории и современному состоянию болгарского народа, его быту и культуре. Он подчеркивал, что именно русские ученые должны проявлять особое внимание к этому забытому в новое время славянскому народу, давшему славянству письменность, но волею судеб оказавшемуся под чужеземным игом. “Пусть иностранцы, – писал он, – по неведению ли или по нерадению, мало о них заботятся, но тем непростительнее нам забыть болгар, из рук коих мы получили крещение, которые нас научили писать, читать, на коих природном языке совершается наше богослужение, на коих языке, большею частью, писали мы почти до времен Ломоносова, коих колыбель сопряжена неразрывными узами с колыбелью русского народа”[5].

Первым опытом Венелина в описании болгарского языка был, надо полагать, упоминаемый им в “Древних и нынешних болгарах” “подробный разбор его по всем частям речи”, который был написан им до выхода в свет этой книги и который он намеревался приложить к последнему тому своих сочинений о болгарах. Что представлял собой этот “разбор”, мы, к сожалению, не знаем ввиду отсутствия о нем каких-либо других сведений. Можно лишь полагать, что основан он был на его собственных наблюдениях прежде всего над живой речью болгар, живших в Кишиневе, и, возможно, над языком “Рыбного букваря” П. Верона. О том, что эта знаменитая книга эпохи национально-культурного возрождения болгар была Венелину известна еще до 1829 г., свидетельствует его следующий восторженный отзыв о ней в

 

“Древних и нынешних болгарах”: “Я не видел, – писал он, – ни одной русской азбуки, которую бы можно сравнить с достоинством сей книжки, весьма поучительной; изложение статей ее ясно, слог понятный, показывающий, что болгарский язык гибок для всяких оборотов”[6]. Совершенно очевидно, что, составляя свой “разбор” болгарского языка, Венелин не мог опереться на какие-либо описания грамматики этого языка по той простой причине, что таких описаний в то время еще не было. Единственным грамматическим источником для него мог быть изданный в Вене в 1822 г. “Додатак” Вука Караджича к “Санктпетербургским словарям”, который содержал и некоторые сведения о живом болгарском языке. Но держал ли Венелин в руках это издание Караджича до поездки в Болгарию, мы не знаем.

“Грамматика нынешнего болгарского наречия” была написана Венелиным в начале 30-х годов, т. е. еще до того, как вышли в свет “Болгарска грамматика сега перво сочинена” Неофита Рильского (1835) и “Грамматика славено-болгарска” Христаки Павловича (1836) – первые описания болгарского языка, сделанные самими болгарами. Следовательно, Венелин еще не мог опереться на эти труды болгарских грамматистов, и его “Грамматику” мы с полным основанием можем признать совершенно самостоятельным лингвистическим трудом, базирующимся почти исключительно на собственных материалах, почерпнутых им из живой речи болгар главным образом во время его путешествия в Болгарию и немногочисленных доступных ему в начале 30-х годов XIX в. болгарских рукописных и печатных книг.

Собирание материалов для “Грамматики” Венелин начал еще летом 1830 г. в Одессе, куда он приехал по пути в Болгарию и где он встречался с жившими там болгарами, затем во время кратковременного пребывания в СевероВосточной Болгарии – Варне, Силистре и других городах, а потом в Бухаресте и – на обратном пути – в Кишиневе. Его “Путевые заметки”, письма из Одессы, Силистры, Бухареста, другие архивные документы свидетельствуют о том, что Венелин, исполняя данную Российской академией “Инструкцию”, энергично занимался изучением живого болгарского языка и, по его словам, быстро овладел им и свободно разговаривал. В соответствии с “Инструкцией” он обращал внимание на местные наречия в языке болгар. Особенно интересовал его вопрос о том, в каком городе или области болгарский язык наиболее чист от иноязычного влияния, прежде всего турецкого, и потому наиболее правилен. Правда, его конкретные представления как о самих наречиях (диалектах) болгарского языка, так и о присущих им характерных особенностях оказались весьма разрозненны и не всегда точны. Важно тем не менее отметить, что Венелин был первым, кто еще в 1830-1831 гг., кажется, уловил или почувствовал, хотя и очень смутно и неопределенно, что болгарская языковая территория распадается на два диалектных ареала – западный и восточный.

Вернувшись осенью 1831 г. в Москву, Венелин сразу же приступил к обработке собранных во время путешествия материалов. Одновременно он готовил к публикации влахо- болгарские грамоты и составлял грамматику. Первый из этих трудов в начале 1833 г. был направлен в Российскую академию в Петербург, где и был издан в 1840 г., уже после смерти автора, под названием “Влахо-болгарские или дако- славянские грамоты”. Работа над “Грамматикой” продолжалась до весны 1834 г.

Российская академия сразу же по возвращении Венелина из путешествия потребовала скорейшего написания грамматики. Уже в первых числах апреля 1832 г. Венелин послал в Академию образец спряжения глагола падам в подтверждение своих занятий грамматикой. Образец этот в Академии был признан неудовлетворительным. В дальнейшем отношения Венелина с Академией осложнились главным образом из-за задержки с отправлением “Грамматики”, которую Академия настоятельно требовала, и нежелания Академии оказать Венелину материальную помощь для завершения работы. В опубликованной в 1838 г. брошюре “О зародыше новой болгарской литературы” Венелин писал: “Я не позволю себе здесь рассказывать, сколько труда она мне стоила в

 

продолжение шести лет”[7]. Если в брошюре, предназначенной для печати, Венелин удержался и не стал рассказывать, “сколько” труда ему стоила “Грамматика”, то в письмах он дал волю своим чувствам и рассказал, в каких условиях и с каким настроением он выполнял свой долг перед наукой и перед Российской академией. В письме от 5 декабря 1835 г. к управляющему департаментом Министерства народного просвещения П. А. Ширинскому-Шихматову, например, он писал: “Я писал эту Грамматику среди огорчений, уныния и разных лишений, в которые вовлекал меня этот труд и сопряженная с ним жизнь затворническая. Этот труд мне и ноги и руки связывал, я не мог отстать от него, чтобы посвятить свое время заботам о более близких выгодах: сама наука лишала меня и места и пропитания”[8]. Обстоятельства, на которые здесь ссылается Венелин, заключались прежде всего в отсутствии у него постоянного места службы, которое бы давало ему средства к обеспеченному существованию. “Огорчения, уныние и разные лишения”, с которыми сопряжена была работа над “Грамматикой”, в немалой степени объяснялись и отказом Российской академии в материальной поддержке, на которую рассчитывал Венелин и о которой просил за него также и М. П. Погодин. Несмотря на неблагоприятные для успешной работы условия Венелин закончил составление “Грамматики” к марту 1834 г. Прошло, однако, примерно год и десять месяцев, прежде чем Российская академия получила этот труд Венелина. Затем почти столько же времени ушло на рассмотрение этого труда в Академии и переписку, пока Венелин, наконец, узнал решение Академии о его “Грамматике”.

О том, что “Грамматика” была составлена к марту 1834 г., видно из документов, связанных с попыткой Венелина занять в Московском университете славистическую кафедру[9].

 

Побуждаемый М. П. Погодиным и, вероятно, другими своими друзьями, Венелин 14 марта 1834 г. подал в Совет Университета прошение о поручении ему “преподавания славянского языка”. В прошении он сообщает, что “кончил поручение Императорской Российской академии объяснением болгарских грамот… и сочинением Грамматики болгарского наречия, извлеченной из памятников оного и живого употребления” и что в подтверждение своей компетентности в преподавании языка представляет Совету “Болгарскую грамматику,… приготовленную для Академии”. Совет Университета поручил профессору И И. Давыдову дать отзыв о “Грамматике” Венелина, что тот и исполнил 2 мая того же года. Отзыв Давыдова – первый официальный отзыв о “Грамматике” Венелина. Не зная болгарского языка, Давыдов, естестывенно, не мог ничего сказать по существу описания грамматики этого языка, что отметил и сам рецензент. “Не зная болгарского наречия, – писал он, – не могу произнести суждения своего о верности и точности грамматических исследований в частности”10.

В 1835 г. Венелин отправил “Грамматику” в Петербург, но не в Российскую академию, которая давно уже ожидала ее получить, а в Министерство народного просвещения. Причиной этого было, вероятно, то, что Венелин не надеялся, что Академия в ближайшее время сможет за свой счет издать “Грамматику”, поскольку ею еще не были изданы посланные им ранее, в январе 1833 г., влахо-болгарские грамоты. Венелин, по-видимому, рассчитывал на содействие и поддержку министра С. С. Уварова. Последний поручил акад. А. X. Востокову дать заключение о „Грамматике” Венелина. Востоков ознакомился с “Грамматикой” и в своем отзыве уи-та. Вып. 649. Из истории славяноведения в России. II. Труды по русской и славянской филологии. Тарту, 1983, с. 30 и сл. – Здесь же опубликован и отзыв Давыдова о „Грамматике” Венелина.

Подробнее о первых отзывах о “Грамматике” Венелина см. в статье: Г. К. Венедиктов. Первые отзывы о “Грамматике нынешнего болгарского наречия“ Ю. И. Венелина // Исследования по истории славяноведения и балканистики. М., 1981, с. 176-191. – То же в переводе на болгарский язык см. в кн.: Г. Венедиктов. Българистични студии. София, 1990, с. 148-162. сделал ряд критических замечаний, но в целом нашел, что в труде Венелина “весьма много дельного”, и счел, что “издание оной в свет принесет большую пользу языкознанию словенскому”11. Встречающееся в литературе мнение, что Востоков дал отрицательное заключение о “Грамматике” Венелина, таким образом, не соответствует действительности. В сентябре 1835 г. “Грамматика” вместе с копией отзыва Востокова была возвращена Министерством Венелину с предложением учесть замечания Востокова и вернуть ее вновь в Министерство для решения вопроса об издании ее на казенный счет. Венелин с уважением отнесся к замечаниям Востокова. Он согласился, что учет их пойдет на пользу его “Грамматике” и собирался было внести в нее значительные пополнения, но в целях “сбережения времени и поспешения дела” решил вернуть рукопись “Грамматики“ без каких-либо исправлений и добавлений, рассчитывая внести их в ходе печатания труда. Вероятно, такое его решение было ошибочным. Так в прежнем виде “Грамматика” Венелина вторично уже в 1835 г. оказалась в Министерстве народного просвещения. На этот раз министр Уваров 31 декабря направил “Грамматику” президенту Российской академии А. С. Шишкову с предложением рассмотреть вопрос о возможности ее издания Российской академией “в пользу сочинителя”.

В Академии “Грамматика” была направлена в ее так называемый Рассмотрительный комитет, который предварительно рассматривал поступавшие туда труды для решения Академией вопроса о целесообразности их издания. Комитет этот рассматривал “Грамматику” на нескольких заседаниях в 1836 г. и вынес о ней отрицательное заключение, которое и было утверждено Академией 16 января 1837 г. После целого ряда замечаний Комитет в представленном “Мнении” о “Грамматике” заключал, что “сочинитель очень сбивчиво изложил Болгарскую грамматику и особенно состав глаголов, что в основании склонений болгарских также обнаруживается

Цит. по публикации отзыва в кн.: Г, Венедиктов. Българистичии студии, с. 166.

неточность его соображений, что само изложение правил болгарской грамматики во многих местах впадает в изысканность и несоответственность слога с предметом. Мало обращено внимание на чистоту и грамматическую правильность русского языка, в сочинении, писанном по-русски о болгарской грамматике, и многие места совершенно темны и невразумительны. Комитет, к сожалению, не может одобрить сочинения г. Венелина, полагая, что гораздо лучше было бы, есть ли сочинитель составил небольшую болгарскую христо- матию, присовокупив словарь болгарских слов с отметками произношения и сходства или несходства их с нашим церковнославянским языком”[12]. “Мнение” Рассмотрительного комитета, в состав которого входил и поддержавший его и подписавший его акад. А. X. Востоков, и решило дальнейшую судьбу “Грамматики“ Венелина: оно закрыло ей дорогу к публикации.

Об отрицательном решении Российской академии относительно издания “Грамматики” Венелин узнал из письма П. А. Шнринского-Шихматова от 26 октября 1837 г. Вместе с этим письмом Министерство народного просвещения возвратило ему “Грамматику” и прислало копию цитированного уже “Мнения” Рассмотрительного комитета Академии. В письме Ширинский-Шихматов как бы в некоторое утешение Вене- лину сообщал, что министр Уваров “с своей стороны находит равножелательным иметь на нашем языке как исправную Болгарскую грамматику, так и исправную Болгарскую хрис- томатию”[13].

Отказ российской академии издать за ее счет составленную по ее поручению “Грамматику” произвел на Венелина тяжелое впечатление. Из чернового письма от копца 1837 г. к неуказанному лицу (вероятно, непременному секретарю Российской академии Д. И. Языкову) видно, что Венелин был не просто сильно огорчен, но глубоко оскорблен пренебрежительным, как ему казалось, отношением членов Рассмотрительного комитета к его труду, сомнениями в его знаниях болгарского языка, в его добросовестности и честности при описании болгарской грамматики. Особенно потрясло Венелина критическое заключение Комитета относительно его положения об очень близком, почти одинаковом звучании “падежных окончаний” существительных. “Подобные правила”, – цитирует Венелин “Мнение” Комитета, – заставляют сомневаться в сведениях сочинителя, который, как говорит он, прислушивался к разговору болгар из разных областей, но как видно неглубоко вникнул в язык. Нельзя составлять Грамматику, какого бы ни было народа без основательных и точных сведений в языке его; прислушивания в этом случае недостаточно, и легко введет в заблуждение, от него-то и происходят недослышки и пере- слышки”. Сославшись в подтверждение своей правоты в этом вопросе на мнение Неофита Рильского в его “Болгарской грамматике”, Венелин далее писал: “Я не мог прочесть без слез вышеприведенное место из замечаний гг. рассматри- вателей. Между тем как я говорю дело, они посягают на честность мою и на совестность труда моего. Ужели они думали, что я решусь представить Академии, как ученому сословию, вещь подложную? Ужели они полагали, что я не дорожу честью моего имени? Ужели они думали, что я глуп до того, что не могу понять этого? Ужели они думали, что я не любил свой предмет и что не по любви к нему принял поручение Академии в то время, когда предстояли мне другие пути службы и честолюбия?”[14]. Приведя далее известное в литературе восторженное мнение Анастаса Кипиловского о его энтузиазме в занятиях на пользу болгар и о невнимании к нему со стороны образованных соотечественников, Венелин следующими словами заключает свое письмо конца 1837 г.: “После этого Вы сами усмотрите равно как и сама Академия, представлен ли ей мой труд в настоящем виде г-ми рассмат- ривателями. Ужели в моем труде нет малейшей хорошей стороны? О которой они совершенно молчат! Разумеется, что вследствие их отчета, Академия не решилась печатать мой труд. Это история моей грамматики. Теперь скажу полтора слова о моей собственной. Ужели мой шестилетний труд, шестилетняя служба, затруднительнее многих по другим поручениям, останется без возмездия?? Возмездия, о котором я никого не утруждал своими просьбами”[15].

Такова история “Грамматики нынешнего болгарского наречия” при жизни Венелина, безвременно скончавшегося в марте 1839 г.

После смерти Венелина “Грамматика”, как и другие оставшиеся его бумаги, долгое время находились у И. И. Молнара – двоюродного брата Венелина, сделавшего много для сохранения архива ученого и публикации большого числа оставшихся в рукописи его работ. В 1874 г. “Грамматику” в числе других сохранявшихся у него бумаг Венелина вдова Молнара подарила Обществу истории и древностей российских в Москве, откуда позднее она поступила в Библиотеку Московского Публичного и Румянцевского музея. Библиотечные фонды музея, как известно, вошли в состав нынешней Российской государственной библиотеки, в Отделе рукописей которой “Грамматика” и хранится в настоящее время (ф. 49, папка I, ед. хр. 1).

В свое время русские и болгарские ученые и общественные деятели не раз высказывали предложения об издании “Грамматики” Венелина. Не видев самой “Грамматики”, они судили о ней главным образом по тому, что кратко писали о ней сам Венелин в известной книжке “О зародыше новой болгарской литературы”[16] и имевшие возможность ознакомиться с ней И. И. Молнар[17] и П. А. Бессонов[18]. Только в самом конце XIX в. сравнительно подробный и критический разбор этого труда Венелина дал известный болгарский ученый Ив. Шишманов, ознакомившийся с “Грамматикой” во время краткого пребывания в Москве летом 1897 г.19 В России же ее подробное описание увидело свет только лишь в 1951 г., когда была опубликована специальная статья о ней М. В. Луниной20.

Впервые мысль об издании “Грамматики” Венелина после его смерти высказал в 1841 г. известный деятель Возрождения Болгарии Васил Априлов. Отметив, что годом ранее Российская академия уже опубликовала труд Венелина “Влахо- болгарские или дако-славянские грамоты”, он указывал, что “Академия окажет большое еще благодеяние, особенно болгарам, если велит издать его Болгарскую грамматику, которая может послужить много к тому, чтобы исправить изданные сего ради болгарские книги”21. Позднее, в 1852 г., Николай Палаузов, сподвижник Априлова по совместной культурнопросветительской деятельности, хотя и констатировал, что об участи “Грамматики” болгарам еще ничего не известно, писал в газете “Цариградский вестник“: “Она [“Грамматика”, – Г.В.] должна быть весьма любопытна и содержать много остроумных правильных замечаний по грамматике, очень полезных для нашего языка, который испытывает большую потребность в грамматике, чтобы иметь правильный взгляд на наш язык. Было бы весьма полезно напечатать эту Грамматику, которая, как мне кажется, принесет несомненную

П. Бессонов. [Вступительная статья] // Ю. Венелин. Древние и нынешние болгаре в политическом, народописном, историческом и религиозном их отношении к россиянам. Изд. 2. М., 1856, с. XLII-XL1V; он же. Юрнй Иванович Венелин //Журнал Министерства народного просвещения, 1882, ч. ССХХІ, № 6, с. 184-185.

19

Ив. Шишманов. Венелииовите книжа в Москва. I. // Български преглед (София), год. IV, 1897, кн. 9, с. 36-70.

20

Af. В. Лунина. Грамматика нынешнего болгарского наречия Ю. И. Вене- лнна // Славянская филология. Сб. статей. М., 1951, с. 108-123.

В. Априлов. Денница новоболгарского образования. Одесса, 1841, с. 96-97.

„22 пользу .

О “Грамматике” Венелина знали и другие болгары. Как известно, имя русского ученого быстро стало популярным среди болгар, захваченных – под его сильным воздействием — движением за свое национально-культурное возрождение, им восхищались, о нем спорили и даже слагали легенды. Об одной из такого рода легенд, связанной с “Грамматикой”, в 1862 г. поведал Любен Каравелов. О Венелине рассказывали, писал он, что “Венелин, умирая, плакал, не потому, что умирает, а потому что не мог окончить Болгарскую грамматику. Говорили, что с Венелиным жил доктор, который его лечил, и он, увидя, что лекарства не помогают, стал лечить его так же, как лечили Александра Македонского, а именно: распорол у мула живот, положил туда Венелина, который там прожил целую неделю, занимаясь грамматикою”[19] [20].

Однако не все болгары были высокого мнения о “Грамматике” русского ученого и отводили ей положительную роль в установлении нового болгарского литературного языка. Так, еще при жизни Венелина о ней неодобрительно отзывался Райно Попович – известный педагог-эллинофил того времени[21] [22] [23]. Значительно позднее, уже в самом конце XIX в., болгарский ученый Д. Матов подвергал большому сомнению возможные положительные последствия издания “Грамматики” Венелина, о которых писали его предшественники. Он утверждал, что у него нет причин сильно сожалеть, что этот труд в свое время остался не изданным, ибо, если бы Венелину “удалось издать свои подробные исследования по истории болгарского языка и свой опыт правописания нашего литературного языка, вредное влияние было бы еще больше”25.

Другое мнение о грамматике высказал известный болгарский ученый Ив. Шишманов, который на основе собственного изучения ее пришел к заключению, что этот фундаментальный, по его словам, филологический труд Венелина, важнейший результат его путешествия в Болгарию, “при всех слабостях, содержит и некоторые оригинальные взгляды, которые и теперь не могут не привлечь внимания филолога” и что “Грамматика” эта “ценна для нас и своими многочисленными культурно-историческими и этнографическими заметками, которые в ней содержатся”26. Что касается ее публикации, то Шишманов высказывал сдержанное и уклончивое мнение, полагая, что все сказанное им “не делает в настоящее время излишним если не полное ее издание, то хотя бы подробный критический обзор”, который, по его мнению, лучше других может сделать русский ученый П. А. Лавров[24].

П. А. Лавров действительно – независимо от Ив. Шишма- нова – откликнулся на соображения Д. Матова относительно “Грамматики” Венелина, которые он счел неосновательными. Он писал, что изложенный Матовым “взгляд на грамматические труды Венелина лишь с точки зрения болгарской, с точки зрения того влияния, которое его грамматика и орфографическая реформа могли бы иметь на представителей зарождавшейся болгарской литературы, страдает односторонностью, Каковы бы ни были недостатки грамматического опыта Венелина, в истории изучения болгарского языка он будет иметь свое место”[25]. П. А. Лавров отмечал, что “не вина Венелина, что его грамматика осталась не изданной” и что своевременное издание ее “имело бы большое значение”[26]. Иначе расценивал соображения Д. Матова И. В. Ягич, который был отрицательного мнения о “Грамматике” Венелина и находил, что “в словах покойного Матова много справедливых замечаний”[27].

Мысль об издании “Грамматики” Венелина после его кончины владела не только болгарскими деятелями XIX в., но и русскими учеными. Известно, что усилия к ее изданию прилагал И. И. Молнар. Есть сведения, что О. М. Бодянский собирался ознакомиться с этим трудом Венелина, чтобы опубликовать его в “Чтениях Общества истории и древностей российских”, но и он намерения своего не исполнил[28]. Второе Отделение Российской академии наук, включившее в себя в 40-е годы бывшую Российскую академию, в середине 50-х годов XIX в., по-видимому, также думало об издании “Грамматики” Венелина, и молодой тогда П. А. Бессонов готов был принять участие в ее подготовке. Это следует из его письма к И. И. Срезневскому от 3. VI. 1855 г. “При Вашем представлении и содействии, – писал он, — не угодно ли будет II Отделению Академии удостоить меня участием при издании Венелинской грамматики или составлению нового руководства по грамматике и словарю языка новоболгарского”[29]. Сам Бессонов, ознакомившись с “Грамматикой”, напомнил, что в сохранившихся после смерти Венелина “любопытных бумагах“ “лежит и забытая и столь нужная болгарам Грамматика языка их”, которую он характеризовал как грамматический опыт, стоящий “выше опыта многих других”, т. е. других описаний болгарского языка, изданных к середине 50-х годов, и потому считал, что этот опыт Венелина “мог бы быть весьма полезен болгарам”[30].

Однако пожелания и даже намерения издать “Грамматику” Венелина, высказывавшиеся в XIX в., оставались, строго говоря, лишь декларацией, поскольку реальных шагов к их осуществлению предпринято не было. Именно в этом причина того, что важнейший филологический труд Венелина до сих пор оставался в рукописи. Существует мнение, что “вопрос о необходимости издания грамматики Венелина окончательно решен был в отрицательном смысле” после выхода в свет труда П. А. Бессонова “Главные особенности языка новоболгарского” (1855)[31]. Думается, что причинной зависимости между тем и другим здесь нет. Настоящее же издание “Грамматики” Венелина можно рассматривать как запоздалое осуществление неоднократно высказывавшихся в XIX в. пожеланий почитателей Венелина и историков болгаристики и славяноведения в России дать его труду доступ к, широкому кругу читателей.

В наше время, в середине 80-х годов, была предпринята попытка издать “Грамматику” Венелина в Софии. Кафедра болгарского языка Софийского университета им. Климента Охридского на своем заседании 24 октября 1984 г. единодушно приняла решение предложить государственному издательству “Наука и изкуство” (София) издать этот труд российского ученого к 150-летию со дня его смерти. Заведующий кафедрой проф. П. Пашов в начале ноября того же года сообщил об этом решении директору Института славяноведения и балканистики АН СССР Д. Ф. Маркову и просил поручить подготовку “Грамматики” к изданию автору этих слов. Естественно, это предложение было поддержано и принято. Автором этих слов текст “Грамматики” был подготовлен к типографскому изданию и направлен в издательство “Наука и изкуство”, которое включило “Грамматику” в план выпуска в один из ближайших тогда годов. Наступившие в конце 80-х годов общественно-политические перемены в Болгарии переменили планы издательства, и автору этих строк не оставалось ничего иного, как просить вернуть ее в Москву.

Очевидно, что в настоящее время “Грамматика” Венелина представляет интерес главным образом как первый опыт описания болгарского языка, предпринятый и исполненный русским ученым еще до выхода в свет грамматик, составленных болгарами. В этом прежде всего и заключается культурно-историческое значение труда Венелина. Для истории же лингвистической болгаристики в России и болгаристики в целом он представляет большой интерес изложенными в нем взглядами автора по разным вопросам грамматики болгарского языка, устройства его орфографии и др. Не случайно, “Грамматика”, как и другие труды и письма Венелина, в которых затрагиваются языковые вопросы, и в наше время продолжает оставаться предметом внимания российских и зарубежных исследователей, осветивших разные аспекты его занятий болгарским языком и письменностью. Так, Е. И. Демина доказала, что включенная в “Грамматику” в качестве хрестоматийного текста “Четь о св. Пятнице (Параскевии) Тырповской патриарха Евтимня Тырновского” взята Вене- линым из Тихонравовского дамаскина – памятника новоболгарской письменности XVII в.[32] Ею же дан подробный анализ концепции Венелина по устройству нового болгарского литературного языка, реализованной им главным образом в его “Грамматике“[33]. Не угасающий интерес современных исследователей к “Грамматике” Венелина делает ее публикацию целесообразной и достойной памяти ее автора – заслуженного зачинателя отечественной болгаристики.

“Грамматика нынешнего болгарского наречия” Венелина печатается здесь по ее рукописи, хранящейся, как уже отмечено, в Российской государственной библиотеке. Рукопись хорошо сохранилась. Текст “Грамматики” (387 страниц) написан на листах большого формата, на слегка шероховатой серо-голубоватой бумаге. Текст написан четким почерком, как и все, что исходило из-под пера Венелина: он легко прочитывается, за исключением редчайших неясных случаев. В тексте просматривается много подчеркиваний и исправлений, внесенных другой рукою карандашом – след работы А. X. Востокова и других членов Рассмотрительного комитета Российской академии, решавших судьбу „Грамматики” Венелина. Текст ее передается здесь средствами современной русской графики и согласно правилам современной русской орфографии. Все болгарские слова, приводимые в “Грамматике” в качестве образцов и примеров, переданы так, как они написаны Венелиным.

Г. К. Венедиктов