Усадьба Круподеренцы и семья Игнатьевых

BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз

Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.

юни 2022
П В С Ч П С Н
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Усадьба Круподеренцы и семья Игнатьевых

Материал подготовлен Сергеем Котелко http://sergekot.com/усадьба-и-семья-игнатьевых/

Предыстория.

В Круподеренцы я давно хотел попасть, потому что знал, что имение это принадлежало графам Игатьевым, род которых мне давно был интересен. На их гербе размещен девиз «Вере, Царю, Отечеству», но на моей книжной полке уже лет 20 стоят воспоминания «50 лет в строю» одного из Игнатьевых, вошедшего в историю в качестве «Красного графа», потому что Алексей Алексеевич Игнатьев, перешел на сторону красных. Читатель наверняка знает и другого «Красного графа», тоже кстати Алексея, только Толстого, но то совсем другая история. Игнатьев же, Алексей Алексеевич, с одной стороны выбрал режимам страну, которой хотел служить в любом случае, но с другой стороны он до конца дней своих понимал, что никогда не будет нужен ни тем ни другим — ни белым, ни красным — предательство везде ценится одинаково. Красный граф Алексей Алексеевич Игнатьев не был владельцем Круподернинцев — ими владел его родной дядя, граф Николай Павлович Игнатьев, личность куда более исторического масштаба, навсегда вошедшая в историю русской и мировой дипломатии.

Итак, «затравку» по Игнатьевым я сделал, теперь настало время копнуть глубже. Кто владел Круподеринцами до Игнатьевых? Известно, что село это входило в т.н. Погребищенский ключ, а в XVIII веке им владели Ржевусские. С большой долей вероятности можно сказать, что Круподеренцами владел Станислав Фердинанд Ржевуский (Stanisław Ferdynand Rzewuski herbu Krzywda), (1737, — 1786), видимо от большого польского патриотизма служивший австрийским фельдмаршалом. И уж точно ими владел его сын, известный польский литератор — Адам Станиславович Ржевуский (Adam Wawrzyniec Rzewuski herbu Krzywda); (1760 — 1825), кстати, отец двух весьма примечательных дам, сумевших вдохновлять гениев — Каролины и Эвелины, первая своей красотой пленила Пушкина и Мицкевича, а вторая — Бальзака. Круподеринцы достались Адаму в результате семейного раздела, состоявшегося 25 сентября 1785 года в составе Погребищенского ключа.(1) Так вот сей Адам Станиславович между прочим, тоже был дипломатом! Как пишет польский дипломатический справочник, в 1789 он был отправлен послом Польши в Данию.(2) Еще послужил Речи Посполитой представяляя различные воеводства в Польском Сейме — Новогродское (1778 и 1782), Волынское (1784) и Брацлавское (1786). Послужил и по военной части — был ротмистром народной кавалерии с 1778 года, и подполковником XIV пехотного полка, созданного хорошо нам известным Щенсным Потоцким. (1785).(3) Между прочим писал литератор наш и на политические темы, так например, в свою бытность Витебским каштеляном он написал труд «О форме Республиканского правительства. Мысли».(4) Это совсем не помешало ему после разделов Польши быть принятым на русскую императорскую службу, причем с чином действительного статского советника. Ржевусский был назначен председателем Гражданской палаты во вновь образованной Брацлавской губернии. В 1808 г. Киевское дворянство избрало его своим губернским предводителем, а в следующем году он был назначен в Правительствующий Сенат.(5) В интернете везде множат один и тот же портрет Адама Станиславовича, в овальной раме, но я нашел поинтереснее — лихой парень Адам:

Портрет Адама Ржевусского
гравюра по дереву

Интересно, что там же в Погребище, был его портрет времен его дипломатической службы в Дании. Он сохранялся там до Первой Мировой войны, а вот дальнейшая его судьба не известна. Его копия якобы есть в музее в Копенгагене.
Став членом Сената, Адам Станиславович часто бывал в Петербурге, даже вступил там в масонскую ложу. Помимо Петербурга он жил в основном в Погребище — вот жешь название у места для жизни!. Но там у него была хорошая усадьба… В Погребище же Адам Станиславович представился, случилось это 12-го января 1825 года, ст.стиля. Там он и похоронен. По семейному разделу имение в Круподеринцах досталось старшему сыну, Генриху Адамовичу Ржевусскому (Henryk Rzewuski herbu Krzywda) (1791-1866). Сын, как и отец, пописывал. Фаддей Булгарин писал о нем:

Из трех сыновей его (Адама Станиславовича — С.К.), Генрих Адамович, историческими и нравовоспитательными романами приобрел прозвание Польского Вальтер-Скотта. Картины Польских нравов XVIII века, под заглавием: Записки Соплицы по истине chef d’oeuvre (6)

Знавал Генрих Адамович и Адама Мицкевича, с которым вместе ездил в Крым, говорят даже, что он вдохновил Мицкевича на создание «Пана Тадеуша». Вот такая вот семья — и сестра вдохновляла, и брат. Ведь напомню, сестрами Генриха были Каролина Собанская и Эвелина Ганская, музы Мицкевича, Пушкина и Бальзака. Кстати, летом 1825 года Генрих Адамович приехал в Одессу, как раз проведать свою сестру Каролину. Отсюда кстати, вместе с Мицкевичем они поехали в Крым, где Ржевусский повстречался с Грибоедовым и Олизаром. Вернувшись из Крыма Генрих женился на Юлии Мизайловне Грохольской (Julia Justyna Grocholska h. Syrokomla) (1800-1867).

Генрих Адамович Ржевусский

Этот портрет сделан уже в те годы, когда Генрих Адамович продал Круподеринцы. По условиям семейного раздела от 7 октября 1827 года он получил часть большую часть отцовскоих владений, в который входили и Круподеринцы. Получив наследство, Генрих Адамович стал постепенно распродавать деревеньки — возможно, чтобы покрыть доставшиеся вместе с ними папины долги — в 1828,1829 и 1830 годах он продал четыре деревни. Потом, после некоторого перерыва, в 1835 году, очередь дошла до Круподеринец. Вместе с хутором Босый Брод Круподеринцы купил Сильвестр Яковлевич Плятцер (Sylwester Placer).(7) О нем крайне мало известно — родился в 1795, был врачом.. Всё. Возможно еще, что именно он продал Круподеринцы Николаю Павловичу Игнатьеву, тогда еще не графу. Когда это случилось? Документально мне не известно. В своем труде «Сказания о населенных местностях Киевской губернии», изданном в 1864 году в Киеве, Л. Похилевич пишет, что Круподерницы принадлежат Сильвестру Плятцеру. Сочинения его были одобрены цензурой 1 февраля 1864, соответственно можно утверждать, что в 1863-м году Круподеринцы точно были за Плятцером. Похилевич так описывает их в то время:

… село при реке Роси, в 3-х верстах выше Саражинец и в 6-ти ниже м. Погребищь. К Погребищенскому имению принадлежали до 1835 года, в коем куплено от графа Ржевусского Сильвестром Яковлевичем Плятцером (латин. испов., род. 1795 года). Жителей обоего пола 676; земли 1585 десятин. Достопримечательность села составляет близь церкви выдающийся из земли камеь, на котором есть какая-то надпись, не разобранная местными учеными.

Самое раннее упоминание о Круподеринцах как о владении Игнатьева упоминается в «Походных письмах 1877 года,» где Николай Павлович пишет своей супруге из действующей армии в Полешти:

Устраивай Круподерницы, чтобы сделать пребывание для всех приятным (нам с тобой везде будет хорошо) (8)

Обратите внимание. что Игнатьев называет их не КруподеРИНцы, как это принято сейчас, а КруподерНИцы, причем во всем тексте упомянутых писем. Надо сказать, что это личное изобретение Николая Паловича — и Похилевич, и в других источниках примерно тех лет речь идет о КруподерИнцах, т.е. так, как мы знаем ныне — но — он был хозяин, хозяин -барин, называю, как хочу. Из этой короткой фразы можно сделать вывод, что село нетак и давно принадлежало Игнатьевым, раз было еще не устроено. Есть еще более раннее упоминание о том, что Круподеринцы принадлежали Игнатьеву еще в 1860-е гг — говорит об этом правнук Николая Павловича, Майкл, — его цитата приводится в Википедии — что когда его прадед приехал в имение в начале 1879 года после отставки от дипломатической службы, там

…был лишь небольшой украинский дом, выбеленный известью, в три этажа, с тремя флигелями, построенный Николаем Игнатьевым ещё в шестидесятые годы<…> (9)

Незнаю как там из-за границы видется Майклу Украина, где трехэтажный дом в XIX веке — не большой, но если верить ему, то получается что врач Плятцер практически Круподеринцами и не владел. Но откуда такие данные у Майкла Игнатьева не известно, а по более-менее документальным данным покупка произошла в период между 1864 и 1877 годами. Совершенно определенную дату покупки Игнатьевым Круподеринец даёт изучавшая биографию Николая Павловича Виктория Хевролина — 1872 год. Приводит и причины — Игнатьев продал не приносящие дохода имения в Могилёвской области и прикупил в Киевской губернии. (10) В интернете фигурирует и сумма покупки — 45000 рублей. правда при этом пишут, что Игнатьев приобрел её у Ржевусского, что не верно.

Игнатьевы

Итак, Игнатьевы. Отец упоминавшегося выше «Красного графа» был родным братом Николая Павловича. Их отцом был Павел Николаевич Игнатьев (Pavel Nikolayevich Idnatiev), собственно и получивший от Александра II титул Графа Российской Империи за выдающиеся заслуги. Молодой Павел Игнатьев нёс знамя во время торжественного марша русских войск в только что взятом Париже. Затем именно его рота лейб-гвардии Преображенского полка была первой, кто встала под знамена Николая I в декабре 1825 года. Его государственная служба — директор Пажеского корпуса, член Государственного Совета, Санкт-Петербургский Генерал-Губернатор и семь лет 1872-79 гг — Председатель Комитета Министров. Его женой была Мария Ивановна Мальцова (Maria Ivanovna Malzova) (1808—1897), дочь основателя стекольных заводов в Гусь-Хрустальном, Ивана Акимовича Мальцова. Вот в такой семье и родились двое сыновей — старший Николай и младший Алексей. Оба окончили Пажеский корпус, где одно время директорствовал их отец, потом Николаевскую Академию Генерального штаба. Далее пути братьев разошлись — младший пошел по военной и государственной службе, а старший пошел по дипломатической. Нас интересует старший. В феврале-марте 1856 года он попадает в Париж, на Мирную конференцию, призванную подвести итог Крымской войны. Там он достаточно неожиданно проявил себя, дело касалось новой границы в районе Бессарабии, и за успешные переговоры Игнатьев получает Станислава II-й степени и в мае отправляется в Лондон, изучить новейшие достижения артиллерийского и инженерного дела в Англии. Да так он эти достижения изучал, что, как писал в своих мемуарах «Красный граф», «при осмотре военного музея … нечаянно положил в карман уникальный ружейный патрон, представлявший собой в то время военную новинку.» (11) Уж не знаю привез ли он патрон в Петербург, но там миссию видимо сочли успешной, и в следующем уже, 1857 году Николай Павлович отправился в большое путешествие по Европе и странам Ближнего Востока. Он побывал в Австрл-Венгрии, Сербии, Италии, Греции, Турции, на Мальте, посетил Египет, Сирию и Палестину. Вернувшись в Петербург, Николай Павлович подал несколько записок канцлеру князю Горчакову с предложением отправить в Среднюю Азию ряд научных экспедиций, с целью описания местности, составления подоробных карт, а также с целью изучения возможностей для развития торговли и — для сбора собирали разведовательных сведений. Горчаков план утвердил. Изнатьев сначала отправился в Оренбург для подготовки экспедиции, а затем, в мае 1858 году уже в чине полковника, Игнатьев отправился в экспедицию, официальной целью которой было установить дипломатические отношения с Хивинским и Бухарским ханствами. В отряд Игнатьева были включены научные силы — А. Ф. Можайский и П. И. Лерх, астроном Струве, метеорологи, ботаники и фотограф. Через два месяца он достиг Хивы и здесь всё могло закончится очень печально — Хивинский хан Саид-Мухаммад под угрозой смертной казни запретил кому либо разговаривать с русскими, все переговоры ни к чему не привили, и хан велел Игнатьеву покинуть ханство по той же дороге, по которой он прибыл. Но Игнатьеву по той же дороге было не интересно, да и ждала его Бухара, поэтому отбив несколько атак туркмен, Игнатьев ч прибыл в Бухару, где все было гараздо приятнее — эмир Бухарский его хорошо принял, они заключили торговый трактат, Игнатьев добился освобождения всех русских подданных, содержавшихся в неволе в Бухаре и даже о высылке из ханства английских дипломатов.. При этом, поскольку новости тогда распространялись крайне медленно, в Петербурге, зная о холодном приеме в Хивах, считале Игнатьева погибшим, поэтому его неожиданное возвращение в Оренбург в декабре 1858 годабыло встречено с радостью. Вскоре за успешную экспедицию Игнатьев получил генерал-майора и орден Св. Анны II-й степени, с короной.

Дальше была совершенно удивительная миссия в Китай, который тогда вел войну с мировыми демократиями Англией и Францией, страстно желавшими безпрепятственно торговать опиумом на территории Китая, видимо в целях укрепления свободы торговли. Кто захочет наверняка найдет массу подробностей об этой миссии Игнатьева в интернете, или лучше — в библиотеке, я же коротко скажу, что в совершенно отчаянной ситуации, когда иной посчитал бы, что его миссия полностью провалена, Игнатьев сделал слвершенно удивительный ход, став посредником между воющими сторонами, выражаясь современным языком — «развёл» и обе мировые демократии и китайских драконов, получил желаемое — ратификацию нужного договора, спас столицу Китая от наществия просвященных воинов, да еще и получив в качестве награды для россии огромную территорию — левый берег рек Амура, и Уссури со всеми приморскими гаванями до бухты Посьета и манчжурским берегом до Кореи, и не только там. За эту свою миссию в Китай Николая Павловича Александр II пожаловал даже двумя орденами — Св. Владимира II-й степени и Св. Станислава I -й степени и произведёk его в генерал-адъютанты.

К заключению Пекинского договора 1860 года. Рисунок из Русского художественного листка. 1861 год.
источник

После Китая Игнатьев на весьма долгое время сосредоточился на Османской империи — именно с ней будут связаны многие его последующие действия и назначения. Для начала. в 1861 году Николай Павлович съездил в Стамбул и поздравил султана с восхождением на Престол. По возвращению его назначили директором Азиатского Департамента МИД. А в следующем году, а именно 20 мая (2 июня) 1862 года, будучи в Европе, а конкретно в Висбадене, Николай Павлович женился, что было довольно неожиданно для многих. Его супругой стала красавица княжна Екатерина Леонидовна Голицына (1842—1917), дочь камергера князя Леонида Михайловича Голицына (1806—1860) и Анны Матвеевны, урожденной Толстой (1809—1897), внучки фельдмаршала Кутузова. Свадьба была большой неожиданностью, её никто не ожидал, включая и родителей невесты. Разрешение митрополита получали по телеграфу. Вспоминается «Формула любви» — «Папенька согласился…»
В июле 1864 года Игнатьев был назначен посланником в Стамбул. Отправляя Игнатьева в Стамбул, канцлер Горчаков, зная авантюрный характе Игнатьева, предписывал ему держаться осторожного курса и действовать в рамках «европейского концерта»ю. Через год, в августе 1865 Игнатьев получил генерал-лейтенанта, а через два года, в марте 1867 года стал чрезвычайным и полномочным послом Российской Империи в Оттоманской Порте. Там, при дворе султана, семейная пара Игнатьевыз засияла во всем блеске. Вот несколько известных цитат по этому поводу: один французский журналист написал — однажды некто, увидев Екатерину Леонидовну на балу у персидского посланника, сказал совсем тихо то, о чём думал каждый, но не смел признаться вслух: «Эта женщина может покорить Стамбул одним только словом, а одной улыбкой — всю Азию». Британский посланник писал: «Эта опасная пара Игнатьевых стоит больше нескольких броненосцев!». а его шеф, Бенджамин Дизраэли, докладывая английской Королеве о визите Игнатьевых в Англию в 1877 году, с иронией отмечал: «Светские львицы, прослышав, что она едва ли не превосходит их красотой и обходительностью, да ещё и позволяет себе зазнаваться по этому поводу, решили без боя не сдаваться. Леди Лондондерри сгибалась под тяжестью драгоценностей трёх объединившихся семейств». Нужно прибавить, что Екатерина Леонидовна свободно владела французским, английским, немецким, итальянским, греческим и древнегреческим языками.

Вот что вспоминает об своем прадеде Александра Николаевна Игнатьева Столповская

.Для начала российский посол построил в Стамбуле госпиталь, где бедных славян лечили бесплатно. К нему шли все обиженные, обездоленные… Он закупал хлеб для Черногории, пробивал для христиан различные пособия, высылал церковную утварь, облачения и богослужебные книги церквям и монастырям на Балканах, вызволял из тюрем лидеров национально-освободительного движения. А, например, после восстания на Крите, которое турки жестоко подавили, вывез на пароходах 24 тысячи местных греков, спасая их от расправы… 12

Игнатьев, дипломат,

Граф Николай Павлович Игнатьев
1860-е гг.

Екатерина Леонидовна Голицына, в замужестве Игнатьева

Этот небольшой портрет Екатерины Леонидовны в молодости — одно из немногого, что уцелело из убранства усадьбы в Круподеринцах. Вот что о нем вспоминает правнучка Николая Павловича, Александра Николаевна Игнатьева-Столповская:

«….Сохранились старинные фотографии и портрет молодой Екатерины Леонидовны — говорят, кисти Репина. Когда Круподеринцы разграбили, его подобрала крестница Владимира Игнатьева, младшего из сыновей Николая Павловича, …. Перед смертью эта женщина попросила родственников передать реликвию мне…»

А вот что писали те, кто потом сменил чету Игнатьевых в Стамбули на дипломатической работе, правда очень зло:

«Все мы были в тайне её поклонниками… Когда через 40 лет послом в Константинополе стал Н.В. Чарыков и появился там со своей супругой Верой Ивановной, полурусской чиновницей и полугреческой мещанкой, то нам, помнящим эпоху Игнатьева, этот контраст показался столь же уродливым, как французским легитимистам переход от Людовика XIV к вульгарным Лубе и Фолкару»13

Её отец присылал ей в Порту арабских скакунов, и её конные прогулки были хорошо известны. Она во всем помогала мужу, разделяла его взгляды. её тонкий красивый почерк сохранился на многих донесениях, которые она переписывала, отправляя князю Горчакову.

Екатерина Леонидовна Игнатьева, урожденная Голицына

Игнатьев прослужил послом в Турции 13 лет, вплоть до начала войны. Я не хочу здесь вдаваться в подробности карьеры Николая Павловича, об этом много написано (откройте хоть Британскую энциклопедию), скажу лишь, что тем или иным образом этот человек стоял у истоков образования трех-четырех государств — Сербии, Черногории, Румынии и конечно, Болгарии, где Игнатьев вообще национальный герой, есть даже поселок «Граф Игнатево», памятники, бюсты в его честь. Он по прежнему умел добиваться своих целей, подчас виртуозно, используя противоречия не только между различными делегациями, а даже между членами этих делегаций. Конечно, тут много «макиавеливщины», есть и еще что Игнатьеву предъявить (ну не любил он евреев, не любил), но тем не менее его роль в истории дипломатии и истории Балканских государств неоспорима.

Вернувшись в Россию после начала войны Игнатьев Игнатьев был назначен в Государственный Совет и состоял в Свите Александра II и принимал участие в обсуждении разнообразных дипломатических вопросов в Главной квартире. Ценой невероятных усилий, несмотря на сильное сопротивления Австро-Венгрии, желавшей подчинить себе Боснию и Герцеговину и Англии, как всегда, не желавшей усиления России, Игнатьеву удалось подписать Сан-Стефанский мирный договор, но, как он сам писал позднее, ему

«было очень тяжело подписать договор, именуемый прелиминарным, в сознании, что оный не соответствует тому идеалу, на осуществление которого я положил столько трудов в течение 14 лет своей жизни».(14)

Врочем вскоре стало еще хуже — на прошедшем конрессе в Берилине многие положения Сан-Cтефано были начисто перечеркнуты. Но это уже была другая история, в которой Николай Павлович уже не участвовал. В марте 1878 года он был отправлен в Вену, с тем, чтобы убедить её не противится мирному договору в Сан-Стефано и решить противоречия по Боснии и Герцеговине. Но он ничего не добился и в мае был оставлен в деревню, хотя в награду за свои труды получил генерала-от инфантерии. Но дипломатическая его карьера на том завершилась.

Зато началась скажем так, государственная. Вначале это было временное губернаторство в Нижнем Новгороде (1879). Через 24 дня осле убийства Александра II его назначают Министром Государственных Имуществ, причем первоначально ему был предложен пост Министра Народного Просвещения. Назначение состялось по рекомендации Обер-Прокурора Священного Синода, становившегося одним из главных, хотя и теневых политических фигур Импаерри, Константина Петровича Победонсцева. И Победоносцев, и Александр III выделяли его из всех минстров покойного императора, причем Александр IIIстроил на него и большие планы — назначить его на место Лорис-Меликова, еще недавно — фактически диктатора, а теперь Министра Внутренних Дел. Назначение состоялось уже в мае 1881 (с оставлением поста Министра Гос имуществ). При \том Николай Павловичне оставлял мыслей о продолжении карьеры дипломата и наверняка предпочел бы внутренним делам иностранные. Его крайнее недовольство решениями Берлинского Конгресса было широко известно и вызывало опасения о начале новой войны. А на престол вступил царь, вошеджший в историю как «Царь-Миротворец»… Впрочем, в ноябре 1881 г. в газетах «Новое время» и «Русь» появились статьи, в которых доказывалось, что развитие нигилизма в России есть прямое следствие невзятия Константинополя русскими войсками в 1878 г. Так что дела внутренние и внешние были связаны, что впрочем, неудивительно. Граф Николай Павлович впрочем пробыл в должности всего год, успев отметиться как с хорошей стороны, так и с плохой — например выплыли наружу его откровенные антикврейские взгляды, выросшие в пусть и скорректированные, но весьма дурно воспринятые «Временные положения о евреях», ударившие как по простым евреям, так и по еврейским капиталистам. Побывав на докладе у Александра III в Гатчине и вернувщись домой в Петербург, Николай Павлович получил от Императора следующую записку

«Взвесив нашу утреннюю беседу, я пришёл к убеждению, что вместе мы служить России не можем. Александр»

До этого он писал Победоносцеву,

Я всё более убеждаюсь, что гр. Игнатьев совершенно сбился с пути и не знает, как итти и куда итти; так продолжаться не может. Оставаться ему министром трудно и нежелательно.

Так закончилась и госмударственная карьера. Продолжилась общественная — в 1888-м Николай Павлович возглавил Славянское благотворительное общество. Благодаря его стараниям в Болгарии появился пантеон погибших героев в битве при Шипке. Николаю Павловичу Игнатьеву принадлежит несколько военно-исторических работ: «Сравнение походов в Италию принца Евгения Савойского в 1706 г. и Бонапарта в 1800 г.», «Взгляд на постепенное изменение образа действий русских против турок» и другие.

Граф Николай Павлович Игнатьев

Впрочем о Николае Павловиче написано достаточно много, и интересужщийся читатель найдет о нем множество публикаций. Моя же задача — рассказать о Круподеринцах. На меня лично она произвела впечатление простой и тихой спокойной, в украинском стиле, сплетенной из разноэтажный построек, но вместе с тем кажущейся невероятно деревенской.

Усадьба

Что ж, настала пора нам посмотреть усадьбу Игнатьева.


Расположена она на отшибе, на небольшой возвышенности, и издалека похожа на большую мазанку.


Длинная одноэтажная постройка — свого рода большие сени, с большим резным крыльцом, встрчавшим приезжающих погостить у графа. Перед зданием сейчас — высаженные в круг ели — по их возрасту это вряд ли Игнатьевские деревья, но возможно такая посадка повторяет ту, что здесь была некогда. Как пишет та же Виктория Хевролина, Игнатьевы едва ли не каждый год проводили здесь лето. Не знаю, в полном ли составе, позволяла ли обстановка Николаю Павловичу покидать свой пост каждое лето, но тем не менее Игнатьевы были тут очень часто. Не известно точно когда именно построен был усадебный дом, кто был его архитектором.


Подходя ближе мы разглядим здесь и некторое подобие фахрвека, и что-то от класицизма, и русский резной стиль.

Слева — господская, двухэтажная половина. Можно сказать даже трех\тажная, благодаря высокому чердаку.


Где то здесь вполне могли быть окна кабинета министра внутренних дел Российской Империи…

Боковой фасад. Заложенные три окна — это не архитекторская задумка, а переделки здания в советский период. Обратите также внимание на заложенную дверь в центре на втором этаже — конечно, тут был балкон.
А теперь — главный вид на господскую часть усадьбы. Здесь она уже воспринимается по другому — большой усадебный дом и небольшая пристройка рядом. Имеено эта сторона дома есть на найденных старых фотографиях


Усадьба в Круподеринцах с разницей чуть более ста лет — один и тот же ракурс.

Люблю изучать старые фотогрфаии, особенно в сравнении с современностью. Итак что мы видим тут из утраченного? — пойдем сверху вниз. рыша была по всей видимости обита железом; на коньках её стояла металическая решетка, причем она же была по краям фронтонной части крыши (см слева). Господскую часть на втором этаже опоясывал деревянный резной балкон. Скорее всего тут был еще один выход на балкон — во фронтонной части, где видна открытая половинка окна или двери. Дело в том, что окна остальные окна имеют верхнюю часть рамы нераздельную, сплошную, а там где открыто — она разделена, можно предположить дверь. Ну и другой выход — на боковом фасаде, где мы с вами видели заложенную дверь, превращенную ныне в окно. Там же на старой фотографии видны незаложенные окна. Если присмотреться к балкону, то видна ступенька слева и справа от угловой его части — я думаю, что это и было место, где был кабинет Николая Павловича, балкон ему сделали поболее. В этом месте его снизу поддерживают пары колон.

Сохранились восспоминания, где упомянут кабинет Николая Павловича — они принадлежат его правнучке, Александре Николаевне Игнатьевой — Столповской:

Летом детей отвозили в Круподеринцы: там собирались не только Николаевичи, но и Алексеевичи, Павловичи. Их неудержимо притягивал кабинет прадеда и особенно специальный «болгарский» шкаф, где он держал розовое масло, болгарские вышивки, ткани… Папа рассказывал про черновики Сан-Стефанского договора, сохраняемые в доме как реликвии, про болгарскую песню «Шумит Марица», которую распевали внуки.15


Круподеринцы, 1901 год.
Фотография из семейного альбома графов Игнатьевых, другие фотографии можно посмотреть здесь

Первый этаж, повторяя виторой, опоясывала веранда, тоже деревянная и с такой же резьбой. Здесь же деревянные колоны, на которые опирался балкон второго этажа. На углу — лестница для выхода в сад. Интересно, что ограда балкона тут продолжалась, видимо в ней была устроена калитка.

Ныне этот угол пуст, большая дверь выхода на веранду грубо заложена, причем, судя по старым фото, здесь была именно полноценная глухая дверь, а не порте-фентере. Ввместо соседнего окна — пристройка. Внизу мы видим остатки фундамента веранды. Но самое интересное я разглядел в глубине старого снимка — обратите внимание на некие колоны, примыкающие к зданию справа — я выделил её более светлым тоном —

Думаю это ничто иное, как пергола, примыкавшая к дому и продолжавшая таким образом веранаду вдаль, в сторону «гостевого» фасада. Судя по фото, строение было основательным — колонны были явно каменные, наверху перекрытие, внизу — продолжающаяся вдоль перголы ограда вернады.
Обратите внимание также на аккуратные круглые клумбы перед домом и — две изящные скамейки (или кресла) у дерева.

Интересно, что деревянная отделка над тремя окнами фронтона и деревянные же корнизы, поддерживающие крышу по всему периметру, сохранились до сих пор. Переплет второго от правого угла окна тоже изначальный.

Перпендикулярная постройка делила залний двор как бы на две части . Одну мы видели, теперь вторая, благо это еще одно место. запечатленное на старой фотографии. Здесть тоже, как и с той стороны постройки, практически всё утрачено. Дверь на крутую резную деревянную веранду првратилась в окно, от веранды нет и следа.

Круподеринцы,
Подпись под фотографией гласит «Крупи», Слева направо: сын Алексей Николаевич, мать – Екатерина Леонидовна, дочери Екатерина и Мария и на качалке — сам граф Николай Павлович,
Фотография из семейного альбома графов Игнатьевых, другие фотографии можно посмотреть здесь

Здесь сохранился декоративный элемент, обрамляющий окна и полосой идущий вдоль всего одноэтажного корпуса, а также — резная причклина, окаймлявшая и крышу, и не существующую уже крышу веранды.

По всей видимости, Игнатьевы очень любили свои «Крупи» — так подписаны некоторые старые фото, которые мне удалось разыскать. Даже находясь в буре дипломатических баталий, Николай Павлович с любовью вспоминал свое имение — так или иначе, Круподеринцы всегда были в центре внимания, часто фигурировали в переписке Игнатьева — причем — даже во время русско-турецкой войны, начавшейся в 1877:

26 июня (1877). Бивак у Зимницы

Рад я, что Круподерницы тебе нравятся и что вы там устроились по вкусу. Надеюсь, что прихотливая Екатерина Матвеевна не захает чересчур нашего деревенского гнездышка. Касательно Липского я вам тотчас отвечал и так подробно, что издали кажется — и прибавить нечего. Придумайте комбинацию, чтобы обойти заключение прямого контракта на аренду с поляком и избегнуть излишних расходов на постройки.16

Конечно хотелось заглянуть во-внутрь. Но признаться, лучше иногда не удовлетворять своё люблпытство — можно на долго расстроиться. Так было здесь — от интерьеров усадьбы сохранились только стены —

Ну и еще падуга на потолке. Выйдем отсюда поскорее.
Слева от въездного фасада (того. с которого мы начали знакомства, с одноэтажными «сенями») стоит двухэтажный дом в том же стиле, что и господская часть — с рустованными углами и деревянной отделкой чердачной части. Что в нём было при Игнатьевых — можно предположить и службы, и гостевой дом. А может это и вовсе более поздняя постройка — отдельные упрощенные детали намекают на это. Мне это точно не известно.

А вот еще левее видна длинная приземистая невысокая и точно игнатьевская постройка, и с назначением её всё более-менее понятно.

Это вход в большой холодильниу XIX века — лёдник. Там, в глубине, хранились продукты. Температура под землей заведлмо меньшю, плюс её поддерживали низкой при помощи вырубленныз зимой из реки кусков льда.

Лёдники можно встретить в каждом бывшем имении, чаще всего это некий курганчик с входом в него, но здесь это еще и некая терраса с лесенкой на нее.

Справа от лёдника — сохранившаяся стена неких построек, скорее всего хозяйственного назначения. Домик впереди — конечно поздняя постройка. стоящая при этом на фундаменте от более старой постройки.

Что было в этом «хозяйственном дворе» — назовем его так — остаётся только догадываться или искать старые фотографии. Но видно, что было что-то интересное. Здесь вам и арки, и окна, и лестницы

Заложенная арка в стене.

Развалины еще одного дома

А здесь — некое арочное окно в подвал. И оно такое не одно здесь. Там конечно сто процентов лежат сокровища графа Игнатьева, но я не полез туда.

Заложенный ветками вход в .? Очередной подземный ход? Поскольку расположен на небольшом холме, возможно это ветиляция еще одного лёдника.

Игнатьев, Круподеринцы, Игнатьева

Одна из последних фотографий Николая Павловича с супругой Екатериной Леонидовной, сделанна в день 40-летия их свадьбы.
Семейный альбом Игнатьевых, откуда эта фоторгафия, можно посмотреть здесь.

В октябре 1902 он еще раз побывал в практически созданной им стране — Болгарии — г. Тогда в Софии назвали улицу и школу именем «Граф Игнатьев». Будучи там, Николай Павлович сказал: «…Мой идеал был и есть свободная Болгария. Я мечтал об этом еще с 1862 г. и в душе я благодарен, что смог увидеть его осуществленным. Мое сердце принадлежит болгарам, и я желаю болгарскому народу процветания…» Выйдя в отставку окончательно, Николай Павлович жил в своих любимых Круподеринцах. Здесь же он встретил свой последний день, 20 июня 1908 года, здесь же 23 июня был отпет местным епископом Иннокентием (Ястребовым), здесь же и похоронен. На следующих страницах мы побываем в церкви-усыпальнице Игнатьевых, но в завершении мне хотелось бы сказать, что пока Николай Павлович был жив, несмотря на всё последовавшее после Берлинского конгресса проветривание мозгов, ежегодно в Круподерницы из Болгарии посылали к старому графу тайных делегатов для выражения благодарности.

Ignatiev? Bulgaria

Памятник Николаю Павловичу Игнатьеву в Варне.
Автор снимка ConstantinetheGreat


  1. Виктория Колесник Біографічний довідник «Відомі поляки в історії Вінниччини» Винница, 2007. стр 201.
  2. Rocznik Służby Zagranicznej Rzeczypospolitej Polskiej według stanu na 1 kwietnia 1938, Warszawa 1938, s. 57.
  3. Adam Wawrzyniec Rzewuski, Wikipedia, Wolna Encyklopedia
  4. Adama Wawrzeńca Rzewuskiego Kasztelana Witebskiego. o Formie Rządu Republikanskiego Myśli. T. I cz. 1
  5. Русский биографический словарь, Том 25, стр 167. Санкт Петербург, 1913.
  6. Фаддей Булгарин. Избранное.
  7. Виктория Колесник Біографічний довідник «Відомі поляки в історії Вінниччини» Винница, 2007. стр 207.
  8. Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. Письмо №2 от 28 мая 1877 года. Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999.
  9. Они строили Россию. Игнатьевы Альманах «Другие берега». — 2008. — № 23. — С. 144-145.
  10. Виктория Хевролина, Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат.
  11. Цитируется по: Соков И. А. «Политическая история Канады: взгляд из России». Сборник статей, стр. 227
  12. «Бульвар Гордона», № 10 (150) 2008, 11 марта, 2008, Дела давно минувших дней​
  13. Цитируется по Виктория Хевролина, Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат.
  14. Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. Письмо №2 от 28 мая 1877 года. Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999.
  15. «Бульвар Гордона» № 10 (150), 11 марта 2008 года. Дела давно минувших дней.
  16. Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. Письмо №2 от 28 мая 1877 года. Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999.

Церковь. Дети Николая Павловича Игнатьева

Круподерницы настолько пришлись по душе графу Николаю Павловичу и его семье, что именно тут было решено выстроить церковь, ставшую семейной усыпальницей. О ней я расскажу в этой части, но в начале продолжу рассказ о семье Николая Павловича и Екатерины Леонидовны. — об их детях. У четы Игнатьевых всего было восемь детей и все они, кроме младшего Владимира, родились в Константинополе. Немного об обстановке. в которой воспитывались дети Игнатьевых:-

«Дома была спартанская обстановка. Подобно отцу, Игнатьев не терпел ни вина, ни карт, ни табака. Дети воспитывались в строгости: закон Божий, суровая пища, холодные ванны, катание верхом, фехтование, зимой и летом продолжительные прогулки. По приезде в Россию мальчики были отданы в Пажеский корпус, а затем поступили на военную службу» 1

Сыновей было шестеро, но первенец, Павел (07.06.1864 или 07.06.1863 – 14.01.1865) — умер в младенчестве. Интересно, что своего пятого ребенка, третьего сына, Игнатьевы тоже назвали Павлом. Второй сын — граф Леонид Николаевич Игнатьев (caunt Leonid Nikolyevich Ignatiev) (14.03.1865 — 22.10.1943) мне очень интересен, и не только благодаря своему необычному для благородных семейств имени — в конце концов его дедушка, князь Голицын, тоже был Леонидом. Интересен он мне тем, что он имеет определенное отношение к Одессе, моему родному городу. Дело в том, что с 12 мая 1910 по 25 марта 1913 г. он, в чине полковника, командовал VIII-м Донским казачьим генерала Иловайского 12-го полком, который дислоцировался тогда в Одессе. В одесском справочнике на 1912 г. он указан проживающим на Маразлиевской, 40а, на 1913 г. – на Маразлиевской, 89.2 Леонид Николаевич сделал неплохую военную карьеру. Начав с обучения в Пажеском корпусе, поступил на службу 17.11.1883. Выдержал офицерский экзамен при Тверском Кавалерийском Юнкерском училище. 01.09.1886 был определен хорунжим в I-й Донской казачий полк. В течении года командовал казачьей сотней. Затем поступил адъютантом Командующего войсками Московского Военного Округа (с 14.10.1889 по 04.05.1906). По чинам следующее — сотник (ст. 01.09.1890), подъесаул (ст. 15.04.1893), есаул (пр. 1896; ст. 14.05.1896; за отличие), есаул гвардии (ст. 05.07.1898), войсковой старшина (ст. 05.07.1898).3 Супругой Леонида Николаевича была Елена Ивановна Матвеева (1884-1920). В Одессе, как я говорил, он был уже в чине полковника (с 13.09.1905; за отличие). С 4-го мая 1906 командовал 18-м Донским Казачьим полком, затем — командир 10-го Донского казачьего полка (24.08.1908-12.05.1910), откуда и был назначен к нам в Одессу, командовать VIII-м Донским казачьим полком. Именно в Одессе у Леонида Николаевича родился сын, названный также Леонидом — 31 марта 1911 года, граф Леонид Леонидович Игнатьев. При этом запись о крещении графа Л.Л. Игнатьева в метрических книгах Государственного архива Одесской области на 1910-1912 гг. не обнаружена.4

Граф Леонид Николаевич Игнатьев.

Оставив командование полком, он поступил в распоряжении Военного Министра, а в конце года утвержден генерал-майором (06.12.1913; за отличие). Во время Первой Мировой, с 17 октября 1915 Леонид Николаевич состоял в распоряжении Начальника Управления по ремонтированию армии. На 10.07.1916 в том же чине и должности. В 1915-м был удостоен ордена Св. Станислава I степени. Помимо этого ранее получил Станислава III-ей степени (1903), св. Анны II степени (1907) и св. Владимира III-ей степени (1914). После революции эмигрировал в Швейцарию, где и умер в 1943 году, в городе Монтрё, похоронен в Вевее (Vevey). Там же, только еще в 1920-м году Леонид Николаевич похоронил свою супругу, Елену Ивановну (у. 26.12. 1920). Что касается родившегося в Одессе внука Министра Внутренних Дел Российской Империи, то граф Леонид Леонидович Игнатьев работал в крупной американской авиакомпании Trans World Airlines (TWA) и был бальи (кавалером) суверенного Мальтийского ордена.Отметим также его брата, графа Николая Леонидовича, человека с интересной судьбой. В 1920 он также покинул Круподеринцы и вынужден был бежать во Францию. Там он вступает в Иностранный Легион и оказывается в Алжире. Там он отличился своей храбростью, однажды даже спас американского «аристократа» Эдварду Винслоу, предки которого были среди первых переселенцев, прибывших в Америку на корабле «Mayflower». Во время Второй Мировой Игнатьев — на линии Можино, там он ранен, попадает в плен. К его освобождению подключился лично маршал Маннергейм. Последствия ранения — ампутация ноги. После войны граф Николай — журналист, писал для Figaro и Le Monde, причем попадает, видимо, как и все Игнатьевы, в Болгарию, где женится на болгарской журналистке и… садится в тюрьму, где просидел 13 лет и потом был — признан невиновным, а годы в тюрьме были засчитаны ему в трудовой стаж.5 Забавно и грустно одновременно.

Дочь, Мария Николаевна Игнатьева (Maria Nikolayevna Ignatieva) (31.12.1866—07.08.1953). Интересная судьба. Красавица, богатая наследница. 13 апреля 1886 года назначена фрейлиной Императрицы Марии Феодоровны. И вдруг — уход в белое монашество, безбрачие и всю себя отдаёт благим делам. Причем это было как до революции 1917-го года, так и после неё.

Графиня Мария Николаевна Игнатьева

Из воспоминаний художницы И.Д. Авдиевой:
«… в … жалкой комнатенке жила Мария Николаевна Игнатьева, графиня. Из тех Игнатьевых, состояние которых было одним из крупнейших в дореволюционной России. … Свое огромное состояние, поместье, ценности всех видов — единственная наследница Мария Николаевна не сохранила. Больницы, приюты, церкви, учрежденные ею, поглотили весь капитал.
Она приняла «белое монашество» — дала обет безбрачия и посвятила жизнь свою Богу и людям. Творить добро — значило для Марии Николаевны то же, что молиться. К 1917 году от состояния ничего не осталось, кроме двух драгоценностей: драгоценной белой кружевной косынки «мамы», которую Мария Николаевна надевала на Пасху, и черной кружевной косынки, которую она носила ежедневно в зной и холод. С Марией Николаевной жила горбунья Любочка, бывшая ее горничная — существо необыкновенной кротости и молчаливости.
Никакого подобия кровати в комнате не было. Стояло деревянное кресло, в котором бывшая графиня спала сидя. Дома ее застать было трудно, т.к. она всегда находилась там, где кто-то тяжело хворал, умирал. Уход за больными был ее схимой в миру. Если могли — платили за бессменное дежурство, и на эти деньги существовала Любочка, которая спала на полу и стегала одеяла.6

Мне вот давно интересна тема Первой Мировой Войны, войны гораздо более важной, на мой взгляд, по своим последствиям, чем Вторая Мировая. Но если честно, я уже сомневаюсь, что когда-либо смогу заняться её историей вплотную — настолько грандиозны были перемены. Эта война все поставила с ног на голову, изменила весь традиционный уклад, соблюдавшийся веками. Большие перемены были в том числе, в моих любимых имениях и особняках, причем еще до революции. Вот и Круподеринцы не миновала чаша сия — в них был организован лазарет для раненых воинов, и устроила его именно Мария Николаевна. После революции Мария Николаевна никуда не уехала, осталась в стране, проживала в Киеве, именно о комнатке в Киеве пишет Авдиева (она правда ошибается, говоря о Марии Николаевне как об единственной наследнице)
Что сподвигло её на такую перемену в жизни мне точно не известно — возможно, судьба её младшей сестры — графини Екатерины Николаевны Игнатьевой (19.11.1868—17.11.1914). На мой взгляд эта девушка заслуживает целой книги, настолько интересна и трагична её судьба. Блистательная красавица, светская дама, фрейлина Императрицы, возлюбленная самого Великого Князя… и — сестра милосердия, на войне, в самом пекле, на фронте, среди грязи, смерти и ада. И смерть её, такая ранняя и такая трагичная. Расскажу немного о ней. Екатерина Николавна родилась в Константинополе, первого апреля 1869 года. К сожалению, мало деталей о её юном возрасте, образовании. воспитании. Единственная найденная мной детская фотография Екатерины Николаевны в кругу семьи, очень маленькая, сделана в Париже в 1882 году, ей всего 13 лет и вся наверняка счастливая жизнь казалось, впереди.

Дети Игнатьевых — слева направо — Екатерина, Николай, Владимир, Мария, Павел, Алексей

Уже через несколько лет она была представлена Двору и все смогли оценить красоту младшей дочери графа Игнатьева. По достижению 21-го летнего возраста, 1-го апреля 1890-го, Екатерина Николаевна была назначена фрейлиной Императрицы Марии Феодоровны, супруги Императора Александра III. Среди наибольших ценителей красоты юной графини оказался двоюродный брат Александра III, Великий Князь Михаил Михайлович. Флигель-адъютант при дворе, штабс-капитан лейб-гвардии Егерского полка, Михаил Михайлович был очень приятным и симпатичным человеком, любимцем сослуживцев и одним из ярких представителей петербургского света. При Дворе его звали «Миш-Миш». Кстати, также звали одного моего кота… Дальше начинается тёмная история. и развитие событий хочу представить в виде цитат от непосредственных либо участников, либо свидетелей тех событий:

— двоюродный брат Екатерины Николаевны, граф Алексей Алексеевич Игнатьев, тот самый, упоминавшийся мной в самом начале «Красный граф»:

«Моя двоюродная сестра Катя Игнатьева,- была несколько старше меня, но настолько очаровательна, что я был влюблен в нее с семилетнего возраста. Я учился еще в Киеве, когда она появилась барышней на петербургских балах и сразу покорила сердца молодежи, а главное на свое несчастье сердце великого князя Михаила Михайловича. Он сделал ей официальное предложение. На следующий день мой дядя Николай Павлович, как полагалось, надел мундир и поехал к отцу великого князя, старику Михаилу Николаевичу, испросить его согласия на этот брак, но получил категорический отказ: невеста недостаточно высокого происхождения. Великие князья имели право жениться только на девушках коронованных семейств».7

— Александра Викторовна Богданович, хозяйка светского салона и автор дневника, 29 января 1888 года;

«Приходил Нарышкин… Говорил с искренним сожалением о дочери графа Игнатьев, которой не позволили выйти замуж за Михаила Михайловича. На ней лица нет, родные ее вывозят, она же очень грустная, даже члены императорской фамилии ее вчера жалели. Отец и мать соглашались на брак сына, но царь отказал Михаилу Николаевичу, когда он приезжал просить его позволения, а Михаил Михайловичу сказал, когда перед отъездом тот ему представлялся: «Когда ты едешь?» — и больше ничего. В обществе думают, что если бы вместо Игнатьевой была Воронцова или Долгорукая, то государь позволил бы, но что он Игнатьева не терпит».8

— Граф Николай Павлович, отец Екатерины Николаевны — из черновика письма к Великому Князю Михаилу Михайловичу, 20 ноября 1889 года:

«Появление мое у вас могло бы возбудить сплетни в лабильном для семьи моей смысле. После всего происшедшего и Высочайшего повеления, сообщенного нам для … исполнения, не представляется ни возможности, ни пользы возвращаться к прошлому. Наша беседа не может привести ни к чему иному, как к горьким воспоминаниям, сердечному волнению и бесполезным сетованиям. Поэтому я не считаю нужным нам встречаться».

— Александра Викторовна Богданович, 27 марта 1891 года:

«Рассказывают, что вел. кн. Михаил Михайлович женился на дочери Нассауской, т.е. на дочери Таши Дубельт (Пушкиной). Женился, не спросясь государя, поэтому вычеркнут из списка русских офицеров. Скоро же он забыл свою прежнюю страсть – дочь гр. Н.П. Игнатьева. Мать его, говорят, в отчаянии».

— Александра Викторовна Богданович, 29 марта 1891 года:

«Вишняков рассказывал из достоверных источников, что вел. кн. Михаил Михайлович написал матери депешу, где говорится, что он никогда не любил гр. Игнатьеву, что будто она вешалась ему на шею, что его мать, Вел. кн, Ольга Фёдоровна показала эту депешу многим и с комментариями отправила к Игнатьевой кн. Виттенштейн, которая, к удивлению, согласилась с таким разговором поехать к Игнатьевым. Понятно их возбуждение после подобного свидания»9

Михаил Михайлович

Великий Князь Михаил Михайлович

Другие подробности этой нашумевшей истории дает генерал от инфантерии Н.А. Епанчин в своей книге «На службе трех Императоров»:

«Великий князь Михаил Михайлович, сын Великого князя Михаила Николаевича, стал часто бывать в доме графа Н.П. Игнатьева…и этого было достаточно, чтобы в петербургском обществе пошли об этом пересуды. Говорили, что Великий Князь влюбился в дочь Николая Павловича, графиню Екатерину Николаевну… Слухи эти дошли до государя. Он пригласил к себе Михаила Михайловича, сердечно переговорил с ним, и когда Михаил Михайлович, заявил Государю, что действительно он желал бы женитьбы на графине Екатерине Николаевне, то Государь сказал ему, что с его стороны как Главы Царского Дома препятствий к этому браку не будет, но что Великий Князь по неопытности очень может и ошибиться в своих чувствах. Поэтому Государь решил так, чтобы Великий Князь уехал примерно на год из Петербурга, и если через год не переменит своего намерения, то Государь благословит его на брак с графиней Игнатьевой. Великий князь уехал, и через несколько месяцев женился за границей на графине Торби, внучке А.С. Пушкина, без разрешения Государя и командира Л.-Гв. Егерского полка, в коем он служил. А ведь без разрешения командира он не имел права вступать в брак. Государь посмотрел очень строго на поступок Михаила Михайловича, считая, что он нарушил данное Государю обещание выждать год для решения вопроса о браке с графиней Игнатьевой, и повелел исключить его из военной службы, но не лишил его Великокняжеского звания».

Нужно при этом признать, что дневник мадам Богданович — своеобразный клад великосветских сплетен, поэтому нельзя утверждать, что именно всё так и было, как сообщали «достоверные источники», а в мемуарах Епанчина явная нестыковка по времени — история с женитьбой была в 1888 году, а на внучке Пушкина Михаил Михайлович женился в 1891-м. Но факт остается фактом — Екатерина Николаевна наверняка полюбила, вполне возможно какое-то ответное чувство было и у Михаила Михайловича, но во-первых, тогдашние законы не позволяли им сочетаться браком, а во вторых видимо он недостаточно её любил, т.к. в итоге всё равно сочетался неравным браком вопреки воле Императора, за что был лишен многого и никогда более не вернулся в Россию. О нём и его втором браке, а также о его великолепном дворце, который, вполне может быть, он строил для того, чтобы жить в нем с Катенькой Игнатьевой, я рассказывал на петербургских страницах моего сайта, здесь. У этого дворца в центре Петербурга такая же печальная судьба, как и у Катеньки Игнатьевой — он был брошен, в нем никто не жил ни единого дня… Впрочем, несмотря на всё, Михаил Михайлович был определённо счастлив в семейной жизни, он даже посвятил своей жене роман «Не унывай». А вот судьба Катеньки Игнатьевой резко изменилась — оправится от этого потрясения она смогла только уйдя в служение к Господу, став сестрой милосердия. Может именно его ей не хватала самой.

Далее процитирую отрывки из хорошей статьи Бориса Андрюкова:

Она поступает в Свято-Троицкую общину милосердия – первую в России официальную школу-общину сестер милосердия, существовавшую под патронажем Императрицы Александры Федоровны. Согласно ее уставу, все поступившие в общину женщины, пожелавшие стать сестрами милосердия, независимо от сословия в течение трех лет пребывали в статусе испытуемых, во время которых проверялись их нравственные и деловые качества. Кроме того, кандидатки в сестры «подвергались, в отношении способностей своих хождению за больными, испытанию доктора», который сообщал о его результатах начальнице общины и управлявшему ею комитету. Комитет принимал решение о присвоении испытуемой звания сестры милосердия.

Как и все сестры общины, после испытательного срока Екатерина Игнатьева была приведена священником к присяге сестры милосердия и получила особый знак – золотой нагрудный крест с надписью: «Всех скорбящих радость» на одной стороне и «Милосердие» на другой, который носился на зеленой ленте. Устав Свято-Троицкой общины не только регламентировал жизнь сестер милосердия, но и вносил в нее достаточно серьезные ограничения. Так, сестры не могли иметь в общине собственной мебели и одежды. Они не получали жалования и не могли держать при себе денег. Все, что сестрами получалось за услуги (деньги, подарки), принадлежало общине. Отлучаться с территории общины и принимать гостей сестрам позволялось лишь с разрешения надзирательницы. Посетители, в том числе родственники, могли видеться с сестрой не чаще двух раз в неделю и исключительно в специальной приемной зале.10

В 1900-м Екатерина Николаевна едет на Дальний Восток — сначала как сестра милосердия Российского общества Красного Креста во время Ихэтуаньского («боксерского») восстания в Китае…. Вместе с другими сестрами она служила в лазаретах Приамурья, Порт-Артура и Маньчжурии, перевязывая и ухаживая за ранеными на передовых позициях, претерпевая все тяготы военных действий. Затем — Русско-Японская война, и еще больше ужаса и крови. Там её снова увидел Алексей Алексеевич Игнатьев:

«Пробираясь между двуколками, китайскими арбами и громоздкими четырехколесными фургонами, напоминавшими екатерининскую эпоху, я не без труда добрался, наконец, до походной солдатской палатки, в которую можно было влезть только ползком. Катя страшно обрадовалась моему приходу. Я же не мог скрыть чувства невольной жалости к ней.
— Что ты, что ты! – сказала она мне. – Посмотри, какая у меня чудная циновка! Она так хорошо спасает меня от грязи. Она и раненых спасала… Катя сразу безудержно стала раскрывать передо мною картины отступления. Она рассказывала, как трудно было устроить раненых, какой беспорядок господствовал в тылу. Она еще не ругала Куропаткина, но обвиняла во всём высших начальников. И рассказывала о самоотверженных подвигах солдат, санитаров и младших командиров. Горел фонарик со свечкой, освещая когда-то жизнерадостное, но уже измученное и постаревшее лицо Кати. Мне так хотелось ей услужить, но я даже ничего и не посмел предложить. Ни о прошлом, ни даже о родных мы не проронили ни слова. Оба мы уже стали маньчжурцами».

За перевязку раненых под неприятельским огнём во время событий в Китае графиня Игнатьева была награждена медалью «За храбрость» на Георгиевской ленте, а во время Русско-Японской — двумя Георгиевскими медалями. В мирное время она продолжала служение в Свято-Троицкой общине в Петербурге.

В 1912 году Екатерина Николаевна отправляется на разразившуюся Балканскую войну — предвестницу Первой Мировой — в такую близкую ей Болгарию, конечно же сестрой милосердия. Там она посетила село «Граф Игнатиево», где подарила сельской церкви канделябры, а в 1913 году побывала на Шипке.

Она ни за что не хотела возвращаться к той жизни, которая не дала ей ничего хорошего. А эта, новая, давала ей радость помощи тем. кто в этом действительно нуждался. Но к сожалению Господь не дал ей много времени на земле. В сентябре 1914 г. петербургская газета «Вечернее время» сообщала об отъезде графини Екатерины Николаевны Игнатьевой на театр военных действий. Екатерина Николаевна работала старшей сестрой военной санитарной организации Великой Княгини Марии Павловны. Где-то в Варшаве, ассистируя при операциях изувеченным воинам, она заразилась столбняком и умерла. Случилось это 16 ноября 1914 года.

Её мать Екатерина Леонидовна, к тому времени уже вдова, 16 марта 1915 года писала в письме в Болгарию Марии Бурмовой:

«Посылаю Вам последнюю фотографию моей дорогой отошедшей дочери, которая с такой радостью в 1912 г. приносила свои труды на облегчение Ваших доблестных раненых воинов. Она скончалась как воин на своем посту и до конца работала на санитарном поезде, в котором была старшей сестрой».

Екатерина Николаевна Игнатьева

Графиня Екатерина Николаевна Игнатьева. сестра милосердия.

Тело Екатерины Николаевны перевёз из Варшавы в Круподеринцы её брат Павел. Похоронили Екатерину Игнатьеву в семейной усыпальнице рядом с отцом, умершем в 1908 г.

Теперь наверно самое время показать эту самую церковь. Но в начале — о её предшественнице, точнее предшественницах. Первая известная церковь в Круподеринцах была построена в 1730-м году и, как пишет Похилевич, была «… описана в визитах 1741 и 1746 года, в коих между прочим значится, что прихожан она имела в Круподеинцах 60 дворов и в Бурковцах 30; что священником при ней был Василий Стояновский, посвященный по презенте князя Януша Вишневецкого, каштеляна Краковского».11 Однако первая церковь простояла немногим более 60 лет, и в 1792 году была построена новая, во имя Рождества пресвятой Богородицы. VII-го класса, и имела она собственной земли с хутором 42 десятины. Эта церковь была построена практически на том же месте, что и новая, и какое-то время в 1901-2 гг год обе церкви стояли рядом — одна достраивалась. вторая разбиралась. Все это стало известно благодаря чудесному семейному фотоальбому семьи графов Игнатьевых, фотографии которого мне прислала Оксана Лобко. Там есть совершенно уникальные фотографии внутреннего убранства старой церкви…

Теперь о новой, той, которую мы с вами видим на фотографиях. Церковь эта очень примечательна и достаточно необычна для этих мест по своей архитектуре. Я встречал упоминания о двух вариантах того, что послужило первоосновой для её постройки — собор Святого Александра Невского в столице Болгарии Софии и Владимирский собор в Киеве.12 Мне кажется, что оба варианта возможны. О связи Игнатьева с Болгарией всё известно, но и с Киевом они были связаны не менее — например, брат нашего героя, граф Алексей Павлович Игнатьев был киевским генерал-губернатором, двое сыновей Николая Павловича были киевскими губернаторами. Игнатьевы часто жили в Киеве, и вполне вероятно, что за основу при создании проекта церкви был взят киевский Владимирский собор — во всяком случае здесь присутствует тот же неовизантийский стиль. Я еще помню Владимирский собор до-филаретовских времен, он еще не был желтеньким, и был больше похож на церковь в Круподеринцах, а она соответственно, на него. Или же собор в Софие — этот вариант возможно даже более вероятен — дело в том, что оба храма построены по проекту одного архитектора, Александра Никаноровича Померанцева. Этот архитектор весьма известен,хотя бы по зданию ГУМа на Красной площади. Известен он и моим читателям — по особняку на Фурштатской, 58 в Санкт-Петербурге. Но не все так просто. Во первых, дело в том что храм Александра Невского в Софии имеет в основе проект другого архитектора, Померанцев его значительно переработал (хотя я, признаюсь, не видел изначального проекта), а во-вторых, к его постройке приступили лишь в 1902, закончили строить еще через восемь, а круподеринская церковь тогда уже вовсю действовала. Её начали строить в 1895 году, а открылась она 17-го сентября 1901. Так что в определенном смысле можно сказать, что это храм в Софии построен по мотивам здешней церкви. Но в действительности их просто объединяет архитектурный стиль — т.н. неовизантийский.

Церковь изначально подразумевалась как семейная усыпальница этой ветви графов Игнатьевых, в ней был устроен соответствующий подвал. В 1908 году в ней похоронили графа Николая Павловича Игнатьева. В 1914-м возле отца упокоилась и дочь, Екатерина Николаевна. В 1917 здесь же похоронили Екатерину Леонидовну….

Усыпальница графов Игнатьевых в нижней части церкви. Могила графа Николая Павловича Игнатьева.

Этот фасад встречает вас, когда вы направляетесь из усадьбы в церковь. Главный фасад — с другой стороны, смотрит на протекающую здесь речку Рось.

Дверь в алтарной части храма

Оба боковых фасада имеют одинаковые лестницы.

Здесь же какие-то часовеньки. Возможно рдна их них упоминается в описании Круподеринец от 1900-го года — «В селе имеется — одна православная церковь, одна часовня …»13

Окна подвального помещения

А вот и главный фасад церкви.

Тут был разрушенный в послереволюционные годы вход в церковь.

Двери — из металла, ручки дверей видимо еще оригинальные.

Внутри храм очень красиво расписан. Где-то это старая роспись, где-то восстановленная, где-то современная. В одной из статей в интернете я встретил упоминание, что к внутренней росписи имеет отношение великий русский художник Врубель, но не нашел этому подтверждений.

Фотографии этой церкви, сделанные сразу после ее постройки, вы можете посмотреть в упомянутом мною семейном фотольбоме графов Игнатьевых.

После событий Гражданской войны церковь в селе была закрыта и приспособлена под зернохранилище. Но м.б. из-за того, что церковь не так уж и подходит для этого, родился план ее подорвать и потом разобрать на кирпичи — наверно, чтобы построить новый зерносклад. По существующей легенде от этого большевиков отговорил некий местный житель, из тех, кто эту церковь строил. Он рассказал, что раствор для кладки кирпичей укрепляли яичными желтками, это давало ему невероятную прочность и разобрать на кирпичи её теперь не удастся. Так это или не так не известно, хотя и подобный рецепт раствора существовал, и церковь стоит до сих пор. Кирпичи, кстати были тоже хороши — их изготавливали на собственном кирпичном заводе, тут же, в Куруподеринцах. Но все же лихолетье не обошло строной церковь — известно., что из семейного склепа исчез серебряный с позолотой венок, привезенный сюда болгарами, а в 1930-м году с колокольни церкви сбросили самый большой колокол, весом в 160 пудов, да так удачно, что разрушили вход в храм. Пришедшие сюда в 1941 году немцы сняли крест с церкви, решив, что он золотой. Говорят, что немцы даже хотели вскрыть могилу графа, но некто Григорий Рудницкий, еще служивший у графа, убедил их, что никаких драгоценностей в могиле нет. В 1944 году однако богослужения возобновились. В 1957 г. в село приехал священник Сергей Выговский. Он начал возрождать церковь, вокруг неё построили ограду, очистили храм от зерновых отходов и привели его в порядок.

Новый импульс возрождению церкви придал 2008 год, год 130-летия Болгарии.

В статье «Подольская София» рассказано о событиях в Круподеринцах 2008 года:

«28 октября 2008 года в честь 130-летия независимости Болгарии архиепископ Винницкий и Могилев-Подольский Симеон освятил Престол храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Круподеринцы Погребищанского района. После освящения на новом Престоле была совершена первая Божественная литургия, которую возглавил архиепископ Тульчинский и Брацлавский Ионафан. Оба архиерея поздравили прихожан храма и его настоятеля протоиерея Сергия Выговского с радостным и торжественным событием в истории прихода. Новый Престол, который был установлен взамен ветхого, был пожертвован сыном настоятеля храма села Круподеринцы протоиереем Сергием Выговским-младшим, настоятелем храма в честь Сретения Господня в городе Виннице. Оба священника приложили много усилий для возрождения некогда закрытого и опустошенного прекрасного храма, который является памятником истории и архитектуры и тесно связан с именем одного из выдающихся военных дипломатов Российской империи графа Николая Игнатьева.»

Тогда же видимо появилась эта табличка на церкви —

Частичка Болгарии в Подолии.

А теперь вернемся к детям Николая Павловича, и я расскажу сначала о самом младшем из них, о графе Владимире Николаевиче Игнатьеве. И вы сейчас поймете, почему. Младший из всех детей, Владимир родился 24 июня 1879 года, и единственный, кто родился не в Константинополе, а уже в России. Как и все мальчики Игнатьевых, выбрал карьеру военного, предпочтя при этом военно-морской флот. Он служил младшим минным офицером в чине лейтенанта на новеньком, заложенном самим Императором Николаем II броненосце Император Александр III. В 1905 году броненосцу было всего пять лет, отличный корабль, отличный экипаж, а какие фамилии офицеров, служивших на нём — граф Игнатьев, князь Гагарин, фон Ден, граф Адлерберг… Свой первый и последний бой броненосец встретил в Цусимском сражении в мае 1905. Израненный броненосец перевернулся. Погибли все, не спасся никто… Краткая история броненосца — в видео-ролике внизу.

автор — Metallurg1000

Надо сказать, что там же в Цусимском сражении, но на другом корабле, бронепалубном крейсере Светлана, погиб и племянник Николая Павловича, сын его сестры Ольги, Алексей Зуров, — старший офицер крейсера, капитан II-го ранга, он погиб прямо на мостике.

Чтобы увековечить память о сыне, не имея возможности даже похоронить его, Екатерина Леонидовна в 1914 году (к тому времени уже вдова), установила в его честь, а также в честь племянника, капитана А. А. Зурова и всех моряков, которые погибли в Цусимском сражении 1905 года памятник во дворе церкви в Круподеринцах. Памятник в виде каменной глыбы с крестом и четырьмя корабельными якорями к счастью сохранился до наших дней.

Памятник Владимиру Игнатьеву, Алексею Зурову и всем морякам, погибшим в Цусимском сражении.

Надпись на камне гласит:

Крест сей воздвигнут в 1914 году в молитвенную память лейтенанта гвардейского экипажа графа Владимира Игнатьева, капитана 2-го ранга Алексея Зурова и всех наших славных моряков, с честью погибших в Цусимском бою 14-15 мая 1905 года.

Отрадно, что здесь же есть и современная табличка в честь Владимира Николаевича —

Владимир Николаевич Игнатьев

Граф Владимир Николаевич Игнатьев

Надо сказать, что это единственный на Украине памятник героям Цусимского сражения, тем еще более он ценен для нас.
Подвиг моряков Александра III был также увековечен в Санкт-Петербурге, где перед Николо-Богоявленским Морским собором в 1908 -м году был открыт памятник героям броненосца «Император Александр III».

Здесь же, во дворе церкви есть могилы священнослужителей.

«Весь Юго-Западный край», 1913

Ворота ограды церкви. Получается постройки конца 50-х — начала 60 гг.

В январе 1919 г. в круподеринской церкви Рождества Богородицы состоялось венчание Магдалины Николевны Игнатьевой, внучки графа Николая Павловича, и адъютанта её отца, графа Николая Николаевича Игнатьева, Петра Николаевича Малевского-Малевича. Это было последнее подобное служение в семейной церкви Игнатьевых. Подробнее — в третьей части.

С другой стороны, за оградой церкви — речка Рось.

Недалеко от церкви — веселый домик. Возможно в нем жил служитель церкви.


    1. Виктория Хевролина. Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат.
    2. Сергей Решетов. Потомки и родственники М.И. Голенищева-Кутузова и Наполеона Бонапарта в Одессе Часть 1 М.И. Голенищев-Кутузов и его потомки, Альманах Д+Р №51 2012, стр 45-46
    3. сайт «Офицеры Российской Императорской Армии», Игнатьев Леонид Николаевич.
    4. Сергей Решетов. Потомки и родственники М.И. Голенищева-Кутузова и Наполеона Бонапарта в Одессе Часть 1 М.И. Голенищев-Кутузов и его потомки, Альманах Д+Р №51 2012, стр 45-46
    5. 168 часов. Иван Бутовски. Държат внук на граф Игнатиев 13 г. в затвора. На 3 март му се извиняват.
    6. цитата взята с блога Andrey Starkov. У него же написано, «В воспоминаниях протоирея Бориса Старка «По страницам синодика» упоминается, что Мария Николаевна проживала в Киеве и получила персональную пенсию, назначенную советским правительством потомкам М.И. Кутузова в связи с его юбилеем (видимо, в 1947 г.)».
    7. «50 лет в строю» А.А. Игнатьев,
    8. А. Богданович, «Три последних самодержца», Издательство «Новости», Москва, 1990. стр. 80
    9. там же, стр 152
    10. Б.Г. Андрюков. Графиня Игнатьева — сестра милосердия Владивостокского Морского госпиталя
    11. Л. Похилевич, Сказания о населенных местностях Киевской губернии. Киев, 1864 год. стр 265.
    12. Об этом, в частности говорит граф Дмитрий Леонидович Игнатьев в статье «Граф Игнатьев: «Принадлежность к известному роду побуждает совершать добрые дела», — «На подольской земле граф прожил еще 48 лет. Здесь сохранилась построенная на его средства уникальная церковь – копия Владимирского собора в Киеве.» Neue Zeiten, №10 (112) октябрь 2010 —
    13. Список населенных мест Киевской губернии. Издание Киевского Губернского статистического комитета. 1900 год. стр 45-46.

Мельница.

Помимо усадьбы и церкви-усыпальницы в Круподеринцах еще сохранилась очень интересное здание, при этом представляющее собой всего лишь водяную мельницу.

О ней известно не много, но она достойна того, чтобы на неё взглянуть. А параллельно я расскажу то, что мне известно об остальных детях Николая Павловича и Екатерины Леонидовны.

После Екатерины Николаевны, о чьей трагичной судьбе я рассказал во второй части, на свет появился граф Павел Николаевич Игнатьев (Pavel Nikilayevich count Ignatiev) (30.06.1870—12.08.1945). Случилось это в Константинополе. Известно, что некоторое время Павел Николаевич учился в Сорбонне, затем поступил в Киевский университет, который закончил в 1892 году. Был приписан к Министерству внутренних дел. С 1893 года состоял в распоряжении Киевского, Подольского и Волынского Генерал-губернатора, которым в то время был его родной дядя, брат Николая Павловича, граф Алексей Павлович Игнатьев. При этом, как и все мужчины — Игнатьевы он проходил действительную военную службу в Лейб-гвардии Преображенском полку. Причем служил он в том самом батальоне, которым командовал будущий Император Николай II, тогда наследник Престола. Интересно, что в своей роте он заведовал школой грамотности для солдат. С 1894 года началась его придворная карьера — он был зачислен в камер-юнкеры, а с 1895 — административная — он был избран Липовецким уездным предводителем дворянства. Следующая ступень — 1904 год, — должность Председателя Киевской Губернской Земской Управы, а еще через три года, 17-го февраля 1907 его назнчают Киевским губернатором. В следующем году он получает чин действительного статского советника и вскоре переезжает в Петербург, где 13 апреля 1909 занимает пост директора Департамента земледелия в Главном Управление землеустройства и земледелия. Там видимо он впервые познакомится с А.В. Кривошеиным, достаточно серьезно повлиявшем на его взгляды. Вскоре Кривошеин возмет его к себе товарищем Главноуправляющего. (1 января 1912). Однако Игнатьева более всего интересовало народное просвещение, мы помним, он этим занимался даже будучи в гвардии. По рекомендации того же Кривошеина (по другим сведениям — по инициативе председателя правительства И.Л.Горемыкина), Павел Николаевич в январе 1915 был назначен Управляющим, а 6-го мая, в день рождения Императора Николая II, — Министром Народного Просвщения.

Граф Павел Николаевич Игнатьев

Сразу же Павел Николаевич занялся подготовкой большой реформы образования в России. Она предусматривала ликвидацию реальных училищ, возможность совместного обучения мальчиков и девочек в гимназиях, введение единой гимназии с 7-летним сроком обучения, разделённой на две ступени (с 1-го по 3-й и с 4-го по 7-й классы).Первая ступень была общеобразовательной, вторая предусматривала специализацию — новогуманитарная (с приоритетом русского языка и литературы, иностранных языков, истории), гуманитарно-классическая (традиционная русская гимназия с углублённым изучением латинского и греческого языков) или реальная (приоритет математики и естественных наук). Особое внимание обращалось на соответствие среднего образования потребностям общества и интересам экономики страны. «Необходимо через школу, — говорил Игнатьев на совещаниях попечителей учебных округов, — способствовать развитию производительных сил страны: школа должна служить жизни и нуждам населения». Говорилось о необходимости преемственности программ обучения в средней школе и в последующих профессиональных училищах. Все тогда носились с идеей общества, обществ, комитетов, которые должны было решать всё, вот и тут Игнатьев предпогал создать при гимназиях комитеты, в которые бы вошли представители общественности. Педагогические советы гимназий наделялись правом самостоятельно разрабатывать учебные планы и программы, решать хозяйственные вопросы. Не дожидаясь рассмотрения и утверждения, подготовленных по его инициативе проектов, Игнатьев стал проводить их отдельные положения циркулярными распоряжениями. По инициативе Игнатьева в 1915 году разрешён приём девушек на свободные места медицинского и физико-математического факультетов Казанского университета, медицинского факультета Саратовского университета и юридического факультета Томского университета. В 1916-м он отменил переводные и выпускные экзамены в средних школах. Начал подготовку нового университетского устава. Игнатьев выступил с предложением учредить новые университеты в Вильне, Владивостоке, Воронеже, Екатеринославе, Ростове-на-Дону, Перми, Самаре, Ташкенте и Ярославле. Также он разработал план существенного расширения сети технологических институтов, одобренный Императором Николаем II. Нужно сказать, что большинство из идей Игнатьева были потом положены в основу большой реформы образования, которую провели большевики.

Очень важным было то, что несмотря на тяжелое положение в стране ввиду шедшей Первой Мировой Войны, на все связанные с этим ограничение финансирования народного образования, при Игнатьеве число высших и средних учебных заведений увеличилось, а также Министерству удалось получить средства на поддержку ряда женских и частных вузов.

В конце 1914 года именно Павлу Николаевичу Игнатьеву выпала печальная доля перевести тело своей покойной сестры Екатерины Николаевны из Варшавы в Круподеринцы…

Павел Николаевич, будучи министром совершенно либеральных взглядов, выступавшем за изменение системы управления невзирая на тяжелейшие условия Мировой Войны, скорее относился к опозиции, чем мог быть лояльным членом Правительства Империи. Поэтому, будучи честным человеком, он 27 декабря 1916 года написал Николаю Второму всеподданнейший доклад, заканчивавшийся просьбой снять с него «непосильное бремя служения против велений совести». Император принял отставку, при этом видимо разделяя его взгляды, присвоил ему 1 января 1917 года чин Шталмейстера Высочайшего Двора.

Павел Николаевич есть на нескольких фотографиях из семейного альбома графов Игнатьевых, в Круподеринцах, посмотрите.

В 1903 году Павел Николаевич в Ницце обвенчался с княжной Натальей Николаевной Мещерской (1877—1944), фрейлиной Императрицы Александры Федоровны (с 22 июля 1901 года). Она была дочерью попечителя Московского учебного округа, князя Николая Петровича Мещерского. Как видим, и здесь связь с образованием прослеживается. Интересным фактом на мой взгляд является то, что известный французский селекционер Жильбер Набоннанд (Nabonnand) вывел специальный сорт розы ‘Natascha Mestchersky’, которая появилась на рынке в 1878 году. В истории она сохранилась под различными вариантами написания, связанными в основном с труднопроизносимой для французов фамилией Мещерская — ‘Natascha Meschtscherska’, ‘Natascha Mestchersky’, ‘Natascha Metchersky’, ‘Natascha Metschersky’ и даже ‘Natascha Mertschersky’. К сожалению сам сорт не существует, охранилось лишь краткое описание цветка — чайная роза белого цвета с очень крупными махровыми цветами (25-40 лепестков), цветущая несколько раз в течение лета. Через 25 лет после появления розы ‘Natascha Mestchersky’ уже сама Наталья, путешествуя по Франции, заказала в честь матери розу, другому французскому селекционеру, Андре Шварцу из Лиона. В 1902 году имя княгини Марии Александровны Мещерской было увековечено в розе ‘Princesse Marie Mestchersky’ (HT, André Schwartz, 1902). Это был чайно-гибридный сорт бледно-розового цвета и предназначался, благодаря своему великолепному виду, для садовых экспозиций и выставок. Увы, и эта роза утеряна.1

После февральского переворота Павел Николаевич был допрошен как бывший министр, а в июле 1917 вместе с семьёй, спасаясь от происходившего в Петрограде, переехал в Кисловодск. Но и там его настигли — в октябре 1918 он был арестован местным ЧК. Арестован не просто, а в качестве заложника, в рамках красного террора. Его отправили в Пятигорск, где он ждал своей участи, однако неожиданно его освободили, причем по требованию Кисловодского Совета Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов — в связи с его былыми заслугами в области народного образования. Да здравствует Просвещение!

В книге «Русский альбом. Семейная хроника» содержится упоминание о том, что Павел Николаевич согласился покинуть тюрьму только после того, как по его просьбе были освобождены ещё два заложника. Оставшиеся заложники вскоре были убиты.2

Вскоре после занятия Северного Кавказа белыми, в январе 1919 года он с семьей перебрался в Новороссийск, откуда, в марте 1919 выехал в Болгарию, а оттуда в июле 1920 -го — в Англию. В начале их приютила мать их бывшей гувернатки, жившая на улице Оксфорд-роуд в районе Putney, в Лондоне. Позже Павел Николаевич сумел приобрести имение Бошан на побережье Ла-Манша. Здесь нужно сказать, что он был достаточно состоятельным человеком — в 1913 году он унаследовал часть огромного состояния бездетного владельца хрустальных и стекольных заводов, Ю. С. Нечаева-Мальцова, хотя и не являлся его близким родственником. Возможно, ему удалось вывести свои средства за границу. В Англии он был председателем заграничной организации Российского Общества Красного Креста, а также продолжал заниматься любимым делом — просвещением — в виде обустройства школ русской эмиграции в Европе, реализововывая свои проекты, подготовленные в бытность министром. В 1932 году переехал в Канаду, где первоначально жил в Торнхилле (предместье Торонто), а с 1936 года — в Аппер-Мельбурне, маленьком городке на реке Сент-Франсис к югу от Монреаля. Машинописный текст мемуаров графа Павла Николаевича Игнатьева на английском языке, объемом 344 страницы.хранится в фондах Бахметьевского архива, Она озаглавленна «Бывший министр Императорской России. Мемуары графа Павла Николаевича Игнатьева (Once A Minister In Imperial Russia/ The Memoirs of Count Paul Nicholaevitch Ignatieff)

.В браке с Натальей Мещерской родились семеро сыновей: Википедия дает следующие сведения о них:

Николай (1904—52) — декан колледжа Харта при университете Торонто, Владимир (1905-?) — агроном, Алексей (1907-?) — начальник управления шахт Министерства топливной промышленности Канады, Павел (1908—1909), Леонид (1910-?) — преподаватель русской литературы. Георгий (1913—89), постоянный представитель Канады в НАТО и ООН. Как мы видим, всё по-Игнатьевски — и имена, и занятия, и должности. Только Родина другая….

Дети Павла и Натальи Игнатьевых — Николай, Леонид, Владимир и Алексей. Фото 1917 г.

На фотграфии нет Геогрия Павловича, а вот его сын — Михаил Георгиевич Игнатьев (Michael Ignatieff), автор книги «Русский Альбом» и лидер Либеральной партии Канады, одно время в серьез рассматривался в качестве кандидата на пост премьер-министра Канады. Игнатьевская кровь…

Следующий сын — Николай Николаевич Игнатьев (Nikolay Nikolayevich Ignatiev) (09.08.1872—20.02.1962).​ Родился в Константинополе, В отличии от Павла Николаевича Николай Николаевич пошел исключительно по военной части — он окончил Александровский Кадетский корпус (1889), затем в 1891 году — Пажеский корпус. В августе 1891 произведен в подпоручики и зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк — первый полк Российской Империи. основанный еще Петром, и не так давно возрожденный. С этим полком была связана практически вся жизнь Николая Николаевича. В 1895 году он становится поручиком, в 1897 году — поступает в Николаевскую академию Генерального штаба, где окончил двухлетний курс.

Летом 1898 г. Николай Игнатьев находился в г. Ростов-на-Дону со II-м музыкантским хором Преображенского полка. Здесь в городском саду он познакомился с казачкой станицы Старочеркасской Марией (Магдалиной) Васильевной Красовской (1878-1935). дочерью полковника В.Д. Красовского, и в ноябре того же года Николай Николаевич женился на ней. У Игнатьевых родились три дочери: сначала Магдалина (1899-1982), затем Екатерина (в замужестве Савиофская; 1902-1973) и Ольга (1905-1924). И сын Николай (1908-1990) В интернете встречается, что Мария Васильевна состояла фрейлиной Императрицы Александры Феодоровны, но я не нашел тому подтверждения.

В 1900-м ему дают чин штабс-капитана, затем капитана (1903) и полковника. В Преобраэенском полку он командовал сначала несколькими ротами, среди который несколько раз была самая почетная Его Величества рота (Царева рота) — с мая 1901 по июль 1902 и в 1906-1907 гг. После этого командовал батальном, куда входила эта рота. Командир полка С.С. Озеров в представлении его к Анне III-ей степени отмечал что его успехи стали возможными благодаря «твердому его характерному знанию службы и крайне серьезному взгляду и отношению к служебному делу и к своим обязанностям».3

Игнатьев находился на особом счету у начальства и выполнял особые поручения — охрана императорских поездов на Балтийской железной дороге (в 1898, 1903-1904, 1911-1912 гг.), подавление беспорядков Кронштадте в ноябре 1905 г. 6 июля 1911 г. получил благодарность Императора Николая II за работу в качестве сотрудника сенатора Д.Б.Нейдгарта (1861-1942), произведшего ревизию правительственных и общественных учреждений Привислинского края (Польши).

В 1911—1914 годах состоял старшим штаб-офицером полка. Помимо военных званий по окончанию Пажеского корпуса был назначен камер-пажом Императрицы Марии Феодоровны, а в 1912-м получил придворный чин флигель-адъютанта. Перед самой Первой Мировой, а именно 2 июля 1914 года, Николай Николаевич Игнатьев был назначен командиром Преображенского полка. Вступив в войну со своим полком, Игнатьев сразу отличился — из текста указа о награждении орденом Святого Георгия IV-й степени

За то, что с отличным мужеством руководил блестящими действиями полка в боях Люблинской операции с 19 авг. по 2 сент. 1914 г., особенно 20 авг. 1914 г. у Владиславова, при обороне взятой полком высоты 114,3, когда, несмотря на неоднократные бешеные натиски противника, сильные потери (17 офицеров и 800 нижних чинов) и двукратное приказание отойти, удержал позицию и тем обеспечил фланг дивизии и успех Суходольской операции.4

Граф Николай Николаевич Игнатьев

22 марта 1915 года произведен в генерал-майоры с утверждением в должности и зачислением в Свиту. 28 ноября 1915 года назначен начальником штаба Гвардейского отряда. 17 мая 1916 года назначен исправляющим должность начальника штаба войск гвардии, Затем, 21 августа того же года, отправился на действующий фронт — командиром I-й бригады I-й Гвардейской Пехотной дивизии. В эту самую бригаду входил его любимый Лейб-гвардии Преображенский полк, к тому времени изрядно потрепанный в боях. Как Николай Николаевич воспринял события февраля 1917-го годв я не знаю, но новая власть 16 апреля 1917 назначила его командовать всей I-й Гвардейской пехотной дивизией, Тогда же, в апреле, Управляющий делами Временного Правительства В.Д. Набоков получил от Николая Николаевича несколько писем, в которых в частности писалось: «Умные люди должны придумать способ ликвидировать войну безболезненно,иначе произойдет катастрофа», – предупреждал Николай Николаевич. Эти мысли были созвучны взглядам самого Набокова, и он характеризовал графа как «очень неглупого, вдумчивого и серьезного человека».5 Впрочем, как и всё тогда, командование его длилось не долго, три месяца, вплоть до 31-го июля 1917, когда он был отчислен в резерв чинов при штабе Киевского Военного Округа.

Преображенский полк, Полковой праздник. батальон. Император Николай II, граф, Н.Н. Игнатьев, 1913

Полковой праздник в Преображенском полку. I-й батальон. Император Николай II, командир полка граф Н.Н. Игнатьев, Великий Князь Николай Николаевич-младший, начальник I-й гвардейской дивизии генерал Олохов, Великий Князь Константин Константинович, военный министр генерал Сухомлинов, министр двора граф Фредерикс. Красное Село, 1913 г.

Далее судьба снова заводит Николая Николаевича в отцовское имение Круподеринцы. Из книги «Даты и факты», написанной сыном Николаем, становится известно следующее: — в мае 1918 г. остатки Лейб-Гвардии Преображенского полка под командованием его бывшего командира Н.Н. Игнатьева в количестве пяти офицеров и около 80 солдат вошли в Круподеринцы. Вокруг тогда уже были немцы, которые хозяйничали на Украине. Полк был окружен и разоружен. Так собственно закончилась история Преображенского полка… Но эта горечь была восполнена тем что он снова соединился со своей семьей — Магдалина Васильевна и дети переехали сюда из Петрограда еще в июне 1917 г. В Круподеринцах Николай Николаевич всерьез взялся за хозяйство, запущенное за годы войны. Здесь нужно также упомянуть о том, что отец Николая, граф Николай Павлович, хоть и был отличным дипломатом, но был плохим финансистом — концу жизни он практически разорился, даже на его жалование был наложен арест для погашения долгов. Конечно, семья не бедствовавла, но факт занятный. Но вернемся к Николаю Николаевичу. Обычно постоянно отсутствующий дома в связи со службой, Николай Николаевич наконец-то смог быть среди семьи и заниматься воспитанием младших детей. Он организовывал для них игры, его сын подробно описывал многодневные бои оловянными солдатиками, игру в разведчиков и в городки, гимнастические упражнения. Тем временем у адъютанта Николая Николаевича, Петра Николаевича Малевского-Малевича (1891-1974) возник нешуточный роман с его старшей дочерью Магдалиной Николевной. В январе 1919 г. состоялось их венчание в круподеринской церкви Рождества Богородицы.6

11 декабря 1919 года было последним днем, когда Николай Николаевич видел свою семью, а Малевский – молодую жену, уже беременную сыном Николаем — оба получили приказ явиться в г. Белая Церковь к генерал-адъютанту А.М. Драгомирову (1868-1955), командующему войсками Киевской области Вооруженных сил Юга России. Соответственно это был их последний день в Круподеринцах. И тут — снова мой родной город — Николай Николаевич становится начальником обороны Одесского района от наступавших большевиков. Но как мы знаем, сопротивление не окончилось успехом и 25 января 1920 года Игнатьев эвакуировался из Одессы на английском пароходе «Рио-Негро». Затем — эмиграция, долгие скитания по загранице, Греция, Сербия, наконец в июле 1921 года — Лондон, где он жил у старшего брата в его имении, и занимался тем же, чем и в Круподерницах — благоустройством, хозяйством — рубкой леса, заготовкой дров. Здесь же был и помогал зять Петр Малевский, добравшийся до Англии чуть раньше. Однако не желая сидеть на шее у большой семьи брата он принял в 1924 году Николай Игнатьев принял приглашение болгарского посла поселиться в Болгарии. В Софие он сначала преподавал русский язык, а затем, с мая 1925 года работал хранителем и каталогизатором в столичной Национальной библиотеке св. Кирилла и Мефодия, центральной библиотеке страны. Его знание семи иностранных языков помогло создать отдел иностранной литературы. Он вышел на пенсию в 1942 году. Интересно, что после победного 1945 года Николай Николаевич получил советское гражданство, но так и не вернулся на родину.

Что касается Магдалены Николаевны, то после того, как Николай Николаевич выехал в распоряжение Деникина, они больше не виделись. Она в 1922 году переехала с детьми в Ростов. Сын Николай, оставивший воспоминания «Даты и факты», служил в Красной Армии, скрывая в начале своей происхождение. В Великую Отечественную войну Николай Николаевич (младший) был капитаном Красной армии, затем служил в штабе армии в Тбилиси. После выхода в свет упоминавшейся не раз книги «50 лет в строю» его родственника А.А. Игнатьева, он написал докладную, раскрыв своё происхождение. Ничего не случилось, и после этого он занимал высокие должности: — был главным инженером строительства Приднепровской ГРЭС, главным инженером Всесоюзного института «Энергопроект», а потом трудился в Министерстве Энергетики Украины, получил звание заслуженного энергетика УССР.

После смерти в СССР первой супруги Магдалины в 1935 г. Николай Николаевич женился на Марие Порфирьевне Стаматовой (1888-1964), учительнице русского языка, дочери министра юстиции королевской Болгарии П.Х. Стаматова (1840-1925). Умер он в 1962 году.

И наконец последний в моем описании из детей Николая Павловича и Екатерины Леонидовны, граф Алексей Николаевич Игнатьев (Alexey Nikolayaevich Ignatiev) (28.07.1874—17.01.1948), но как мы помним, не младший, потому что младшим был Владимир, погибший при Цусиме и о котором я рассказывал во второй части. Видимо изначально Алексей Николаевич более тяготел к гражданской части, нежели к военной. Известно, что он окончил III-ю гимназию в Санкт-Петербурге (в 1893) и затем поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета (1897). Скорее всего в нем видели продолжателя дела отца — об этом говорит его карьера — после учебы поступил на службу в Министерство Иностранных Дел, и был направлен, как и отец, в Константинополь, где служил атташе посольства. Однако видимо дипломатическая карьера не задалась, и он поступает на службу (в 1898) в тот же самый лейб-гвардии Преображенский полк, где служил его старший брат Николай. В полку он числился до 1902 года. В 1901 году — снова дипломатическая работа — атташе русского посольства в Риме. В 1903 был пожалован в церемониймейстеры Высочайшего Двора. Но настоящая его карьера связана с гражданской административной деятельностью — сначала был избран Уманским уездным предводителем дворянства (Умань — не так и далеко от Круподеринец). Затем — Рязанский вице-губернатор (1908—1909), затем — соседняя с Круподеринцами Подольская губерния, сначала — вице-губернатором (1909—1911), а затем — Губернатором Подольской губернии (с 12-го сентября 1911 по 19 августа 1915).

Одесские Новости. 07.09.1913

В 1915-м, в военное время, его назначили губернатором соседней Киевской (1915—1917) губернии, где собственно и находились тогда Круподеринцы. Ему суждено было стать её последним губернатором.

Супругой Алексей Николаевича стала дочь князя Юлия Дмитриевича Урусова (1841—1919), княжна Мария Юльевна Урусова (29.11.1876—17.02.1959), в то время уже бывшей фрейлиной Императрицы Александры Феодоровны — ее назначение на эту придворную должность состоялось 14 мая 1896 года, в день Коронации Николая II. Они поженились 26-го мая 1900 года. У них было десятеро детей, и известно, что старшие, Николай и Владимир, родились в Круподеринцах.

После революции 1917-го Алексей Николаевич состоял представителем Красного Креста в Румынии, затем в армии генерала Юденича. После поражения Белых армий эмигрировал, в своем доме во Франции организовал православную церковь и русский культурный центр. Скончался в 1948 году, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. На фотографиях из семейного альбома графов Игнатьевых Алексей Николаевич присутствует не раз, в той безмятежной жизни русского имения…

Графиня Екатерина Леонидовна Игнатьева, похоронила мужа и двоих детей, до конца своих дней была центром семьи. Жила по-спартански, воспитывая и в других добродетель сдержанность, и любовь к Родине. Скончалась Екатерина Леонидовна внезапно, от удара, 7 мая 1917 года. Похоронена она рядом с мужем и дочерью, в усыпальнице церкви Рождества Богородицы в Круподеринцах.

О семье Игнатьевых на этом пока что всё, теперь расскажу о мельнице. Мельница была возведена за год до того, когда было начато строительство церкви — в 1896-м, об этом говорит надпись на самом здании. Кто автор постройки не установлено пока, возможно это тот же Померанцев, зачем звать двух разных архитекторов к себе в имение на протяжение года. Во всяком случае, кто бы это ни был, это человек с хорошим вкусом, — то что у него получилось хорошо и с архитектурной точки зрения, и с пейзажной.

В архитектуре здания, на мой взгляд есть что-то голландское.

Возможно дверь — особенно глядя на петли — еще оригинальная.

На мансардном этаже сохранились деревянные резные наличники окон

Остатки балкона. Решетка сохранилась. Видимо за этой дверью была комната для кого-то из персонала, скажем главного техника.

Внутри еще можно наблюдать остатки механизмов мельницы. Все выглядит основательно. Из книги «Населенные места Киевской губернии» за 1900 год7 узнаем подробности и о самих Круподеринцах, и о мельнице:


А это уже данные за 1913 год8 — рабочих на мельнице — на одного больше стало:

Кстати, из этой заметки о мельнице в Круподеринцах явствует, что в 1913-м году владелицей мельницы была дочь Николая Павловича, Мария Николаевна. Ну а кто продавал сделанное то же понятно.

А вот и обещанная пейзажная часть

Здесь видимо были движители мельницы

Этот пейзаж мне очень нравится, но к сожалению, фотография не передает всей его прелести — чистая гладь воды, на берегу стоит высокий узкий дом красного цвета, и рядом — взлетают лебеди…

Известно, что к мельнице позднее была пристроена маслобойня — вот только не знаю, Игнатьевы это сделали или уже новые власти. Но знаю, что при советской власти мельница работала, сюда приезжали люди из ближайших сел, и даже из соседних районов. Здесь перерабатывали разные крупы, делали муку 3-х сортов и подсолнечное масло. В 1963 году мельницу обновили, модернизировали, её производительность выросла. Так она проработала до 1991 год, когда власть снова сменилась и мельница стала никому не нужна. Вначале развалилась маслобойня, а потом и мельница.

Рядом есть еще дамба недостроенной ГЭС. Скорее всего она была построена уже после революций, точнее не могу сказать. Возможно строилась эта ГЭС для питания мельницы, но я точно не знаю.

На другой стороне пруда, за дамбой — красивые валуны и дорога вдоль


Сахарный завод в Скоморошках. фотография взята отсюда.

Игнатьевым принадлежало множество имений, шесть — только в соседней, Подольской губернии. Были и предприятия, и крупные — например — в селе Скоморошки у них был сахарный завод.

Внучка Николая Николаевича Игнатьева, Александра Николаевна Игнатьева-Столповская вспоминает:

«….С отцом мы ездили туда дважды. Первый раз — в 1968-м. Тогда старики его узнавали: «Барчук! Барчук!». Приглашали в дома, общались… Увы, село сейчас умирает: в школе, которая размещается в уцелевшем крыле прадедовского дома, всего один класс. Правда, директор там молодой, энергичный…»9

Известно, что после революции в имении сначала расположилась коммуна, ну а затем школа, которая действует там до сих пор.


  1. Мещерские и розы. Roses ‘Lily Mestschersky’, ‘Natascha Mestchersky’, ‘Princesse Marie Mestchersky’, ‘Souvenir de Katia Metschersky’, ‘Princesse Vera Orbelioni’, http://www.kajuta.net/node/3811
  2. «Русский альбом. Семейная хроника» (The Russian Album. A Family Saga Of Revolution, Civil War, And Exile). Автор: Михаил Игнатьев , сын Георгия Павловича, внук Павла Николаевича Игнатьева.
  3. Послужной список флигель-адъютанта, полковника лейб-гвардии Преображенского полка графа Н.Н. Игнатьева. 1912 г. // Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф.970.Оп.3. Д.2247. Л.60-75 об.
  4. Цитируется по Википедии.
  5. М.М. Горинов-младший. Преображенец граф Николай Николаевич Игнатьев в России и в эмиграции (по материалам архивов России, Украины и Болгарии) стр 65
  6. Там же.
  7. Населенные места Киевской губкернии. Издание Киевского Губернского Статистического Комитета. 1900, стр 385-386
  8. Весь Юго-Западный край. 1913 год
  9. «Бульвар Гордона» № 10 (150), 11 марта 2008 года. Дела давно минувших дней.