BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
септември 2020
П В С Ч П С Н
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930  

Голодные за накрытым столом

Как мы можем быть учениками Христовыми, если не выполняем волю Его? Господь говорит: “Со страхом Божиим, верою и любовию приступите”, а наш новоусвоенный ответ современных мирян – лишь скромный и благочестивый поклон!..

Не знаю, как другие несчастья нашей общественной жизни, но по-моему именно отсюда начинается величайшая трагедия нас, современных христиан Болгарии.

Прежде чем склониться почтительно перед Чашей и действительно приступить, да только не к Ней, а к выходу из храма, мы на самом деле уже давно приготовились как следует к нашему непричащению. Да – мы приготовились НЕ причаститься, отвергнуть Господа в самом храме, на Литургии. Как это получилось? Да вот так – мы просто позабыли, для чего пришли в храм.

Что там ни говори, а святая Литургия совершается именно для этого – чтобы освятить для нас Дары, чтобы напитать нас Господом. Таково обещание, данное на Тайной вечере, такова и реальность всегда, когда Литургия служится в любой час на всех меридианах. Мы присутствуем на величайшей Тайне нашего пестрого, но бесцветного мира – Боговоплощении. Христос снова и снова становится истинным Телом и истинной Кровью – ради нас, собравшихся во храме, не только ради апостолов, святых или священников, а ради всех нас на небе и на земле, древних праведников и сегодняшних грешников. Мы взираем на святыню, слушаем голос священника (а на самом деле Самого Христа), возвышаемся вместе с херувимами, чтобы прославить Царя славы, но как только раздается призыв “Со страхом Божиим…”, мы автоматически лишаемся и смелости, и страха Божия, и рассудка, и послушания. И не приступаем. О, разумеется, каждый из нас уже приготовил себе надежное оправдание: “я, мол, вчера оскоромился”, “пил воду”, “не был на исповеди”, “опоздал” и даже “вон, никто не причащается, я, что ли, самый умный”… Верю, что некоторые подлинно ревностные прихожане не смеют приступить из-за действительно благочестивого страха, наслоившегося в сегодняшней церковной практике, в нашем приходском статус-кво. Такие оправдания, однако, скажем прямо, только перераспределяют наши роли в очередной постановке сценария “Приглашены на пир, но остались голодными“.

Но самое страшное еще впереди: постепенно к этим благочестивым избежаниям Чаши начинает примешиваться еще и мотивчик тонкой гордыни, якобы делающей непослушание – благочестием, гордость – смирением. Дескать, я такой духовно сознательный, что сознаю свое недостоинство и воздерживаюсь от причастия! Господь приглашает меня, а я Ему отвечаю: “Мерси, Господи, но, знаешь, только не сегодня – я недостоин причаститься. В другой раз”.

Именно в этой ситуации мы можем почувствовать, насколько эгоизм нашего времени стал органической частью также и нашей церковной жизни. Нам кажется, что мы по собственному разумению можем определить, достойны ли мы принять Христа. Как будто нам дано самим решать, в состоянии ли мы спастись, лишая тем самым Господа Его власти – спасти или отвергнуть нас. Но еще более страшно то, что мы считаем причащение неким индивидуальным подвигом, каким-то личным усилием, достижением, даже наградой. Мы как будто забыли, что вплоть до этого момента на Литургии мы все делали вместе: вместе призвали Святого, Крепкого и Бессмертного помиловать нас, вместе уподобились херувимам, чтобы прославить Его, вместе обратились к Нему со словами “Отче наш”, вместе исповедали, что “Святое − святым”, но и что только “Один свят” − Господь Иисус Христос. И что же? “Мерси, Господи, только я причащаться не буду”. Но и это еще не конец, – напоследок мы снова “приобщаемся” в храме: все благодарим за то, что причастились – видели свет истинный, прияли Духа Небесного… Эдакому поведению подходит сравнение с роскошным рестораном, предлагающим уникальные блюда. Идем мы, значит, туда, садимся удобно за стол в компании хороших друзей, все знаем, каково фирменное блюдо заведения, к тому же приглашены на ужин самим владельцем (он пригласил нас совершенно бесплатно, как своих друзей), делаем заказ и даже смотрим, как на кухне готовится прекрасное кушанье. И что же? Приходит официант, а мы воспитанно наклоняем головы и не позволяем ему накрыть на стол! Да еще и наглейшим образом благодарим (не официанта, конечно, а самого владельца) за то, что он удостоил нас своей чудесной трапезы. Как бы вы назвали такое поведение посетителей ресторана?

Они и вправду присутствовали на ужине, но не участвовали в нем и, следовательно, не были реально “клиентами” заведения. Не вкусили того, ради чего пришли. Думаю, что словечко ненормальные не будет чрезмерным. Неважно, что, уходя, мы прихватили с собой кусочек освященного хлеба (или, как сегодня принято в ресторанах – бесплатную жевательную резинку, вручаемую вместе со счетом).

Причиной абсурдности сложившейся ситуации многие назвали бы не себя, а того или иного непреклонного священника. И действительно, неприятно, когда духовник приглашает меня на Вечерю, а затем быстренько скрывается в алтаре, унося с собой Чашу. Молчать ли мне, подчиняясь приходскому статус-кво, или же открыто заявить об этом батюшке, настаивая на собственной правоте? Думаю, ни то, ни другое. Ситуация действительно деликатна, но – если считать себя ответственными христианами – ее разрешение ни в коем случае не следует взваливать только на плечи духовенства. Надо ли бежать от ответственности, пятиться еще при первом препятствии, тем более, что на кону вопрос: приму ли я Христа или же вернусь домой с подобием утешительной награды – кусочком “освященного хлеба”, к примеру?

На самом деле и батюшкам, и прихожанам должно быть ясно, что если мы идем на Литургию для того, чтобы уйти с нее непричащенными, то это вина: вина коллективная, обличающая состояние духовной жизни всего прихода. По какой причине верующие не причащаются, если именно причащение – суть христианской жизни? Если мы ощущаем себя глубоко несовершенными, то давайте трудиться над собой. Если же подлинной причиной является батюшка, который “в принципе” недолюбливает ежевоскресные очереди перед Чашей (“Это тебе не суп, чтобы ты его каждое воскресенье хлебал!”), то нельзя ли попытаться помочь ему преодолеть свой страх перед причащением своих пасомых? Не на исповеди, конечно, и не перед всеми на службе, не громкими учеными аргументами, а когда Бог укажет нам подходящий момент – засвидетельствовать перед приходским священником свою горячую веру в необходимость регулярного причащения. И даже если все способы испробованы, но священник остался непреклонным и отказывается причащать вне привычных для него случаев, то надо ли забывать, что невозможное для нас возможно для Бога?

В противном случае Церковь и храм останутся для нас чем-то, гармонично вписанным в квартальную инфраструктуру: чем-то посреди пункта спорт-лото и магазина. Неким местом, куда мы заглядываем в определенные дни на определенные мероприятия. Принимая Христа после соответствующих тренировок и выполненных правил, скорее насыщая чувство индивидуального усилия, подвига и награды (хотя бы и духовных), чем становясь частью всепобеждающей Церкви Христовой.

Осмелюсь сказать и так: те батюшки, которые так ревностно отклоняют верных от причастия, скрываясь за какими-то формальными правилами, вынуждены признать, что не выполняют заповеди Христа: Да будут все едино. Батюшка готовит Вечерю, выносит ее и снова вносит в алтарь с безупречной торжественностью, а в конце концов потребляет ее целиком. Оказывается, что священник может и даже должен причащаться на каждой Литургии, в то время как прихожане не должны, даже если хотят, делать это “так регулярно”. Пусть эту ситуацию объясняют те, которые практикуют ее убежденно; я не берусь.

А те наши братья и сестры, миряне, которые искренне поражаются нашей дерзости приступать ко Христу? Не чувствуем ли мы в их взглядах и словах смущения от проявляемой нами “гордости”, “безумия”, “ревности не по разуму”? Думаю, что к ним надо относиться прежде всего с любовью, с конкретными ответами в конкретной ситуации. И все же я спросил бы любого из них: кому в конце концов надо верить – их аргументам и пониманию благочестия или же Господу, Который ясно говорит нам: “ешьте” и “пейте”?

Да, конечно, совсем особенен и деликатен случай, когда священники боятся спутать действительно верующих христиан, приступающих к Чаше, с “захожанами”, встающими в очередь как за йогуртом в магазине (“Другие берут и я возьму; это же ничего не стоит”). И еще опаснее: “Другие, явно верующие, причащаются. Значит, и я должен поступить так, иначе меня будут считать неверующим или невежей. Если я не причащусь, то меня могут отлучить от общества, я стану черной овцой”. Но разве это явление может быть надежным основанием духовнику для того, чтобы не допускать верующих к причастию? Если он подлинный пастырь, то, без сомнения, он будет знать верных своего прихода и вряд ли лишит их Христа под тем предлогом, что среди них мог затесаться “по ошибке” кто-нибудь неокрепший в вере.

Никто не отрицает, что на воскресную службу сегодня идут не только из-за верности Господу. Наши соотечественники, да и иностранные туристы, заходят из любопытства, по инерции, ради “здоровья“ или же “потому что соседка тоже ходит на службу, а потом мы идем пить кофе”, или даже из-за социальной престижности “мероприятия”. И в то же время призыв остается неизменным: со страхом Божиим, верою и любовью приступим ко Христу как к нашему единственному Спасителю, Врачу, Пути. Единственной нашей Жизни. Если мы действительно веруем, что нашли Мессию, то можем ли мы отказаться от любой возможности быть с Ним, тем более, что Он Сам приглашает нас?

Всем сказанным я выражаю и свое мнение насчет того, сколько раз может и должен причащаться обычный мирянин. Даже сам вопрос звучит абсурдно, так как любая попытка умозрительного вычисления частоты нашего приобщения к Богу превращается в чистую философскую спекулацию и математические уравнения, для которых необходим мир сей, а не миро.

Давайте не забывать, что подлинность православной жизни, ее практики, ее современного состояния и традиций проверяются ее верностью Преданию. Православие можно рассматривать в полноте только исторически, в качестве продолжения и подтверждения истинной веры в новые и новейшие времена. Разными были причины, приведшие к прекращению практики регулярного причащения верных на каждой Литургии. Верю, однако, что главная причина уклонения от Чаши в нашу эпоху – не столько исторические перемены и препятствия, сколько оскудение нашей веры. Оскудевшая вера ведет к подмене Христа “благочестивыми” утешениями: антидором, слушанием пения и канонов, созерцанием икон, запахом ладана. Но если мы лишаемся Его, то немедленно превращаем все другие признаки христианской жизни в оперный реквизит – пестрый, завораживающий, но совершенно, совершенно бутафорный. Даже самое красивое дерево на оперной сцене не дает плодов. И самая прекрасная и канонически изрядная Литургия в храме останется, хотя может быть и полезной, но в конечном счете бесплодной, если на ней верующие не приобщаться к своему Господу. Она превратится в оперу.

И последнее. Сегодня мы часто говорим о взаимоудаленности высшего духовенства и обыкновенных верующих, о духовной и ценностной пропасти между клиром и народом. Для заполнения этой бездны предписываются разные лекарства: дискуссии и соборы, прислушивание к голосу прихожан, беспрекословное послушание мирян иерархии… Я, однако, верю, что бездна, разделяющая духовенство и паству, начнет исчезать тогда, когда мы все начнем принимать Иисуса Христа каждый раз, когда Он Сам приглашает нас к этому. Может быть, есть и другие способы, но они точно не из Евангелия.

http://ru.pravoslavie.bg/?p=5135