BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Одно совсѣмъ особое словцо о славянахъ, которое мнѣ давно хотѣлось сказать.

Кстати, скажу одно особое словцо о славянахъ и о славянскомъ вопросѣ. И давно мнѣ хотѣлось сказать его. Теперь же именно заговорили вдругъ у насъ всѣ о скорой возможности мира, т.-е., стало-быть, о скорой возможности хоть сколько-нибудь разрѣшить и славянскій вопросъ. Дадимъ же волю нашей фантазіи и представимъ вдругь, что все дѣло кончено, что настояніями и кровью Россіи славяне уже освобождены, мало того, что турецкой имперіи уже не существуетъ и что Балканскій полуостровъ свободенъ и живетъ новою жизнью. Разумѣется, трудно предречь, въ какой именно формѣ, до послѣднихъ подробностей, явится эта свобода славянъ хоть на первый разъ, то-есть, будетъ ли это какая-нибудь федерація между освобожденными мелкими племенами (NB. федераціи, кажется, еще очень, очень долго не будетъ), или явятся небольшія отдѣльныя владѣнія въ видѣ маленькихъ государствъ, съ призванными изъ разныхъ владѣтельныхъ домовъ государями? Нельзя также представить: расширится ли, наконецъ, въ границахъ своихъ Сербія, или Австрія тому воспрепятствуетъ, въ какомъ объемѣ явится Болгарія, что станется съ Герцеговиной, Босніей, въ какія отношепія станутъ съ новоосвобожденными славянскими народцами, нанримѣръ, румыны, или греки даже, константинопольскіе греки и тѣ, другіе, аѳинскіе греки? Будутъ ли, наконецъ, всѣ эти земли и землицы вполнѣ независимы, или будутъ находиться подъ покровительствомъ и надзоромъ „европейскаго концерта державъ», въ томъ числѣ и Россіи (я думаю, сами эти народики всѣ непремѣнно выпросятъ себѣ европейскій концертъ, хоть вмѣстѣ съ Россіей, но единственно въ видѣ покровительства ихъ отъ властолюбія Россіи) — все это невозможно рѣшить заранѣе въ точности и я не берусь разрѣшать. Но, однако, возможно и теперь—навѣрно знать двѣ вещи: 1) что скоро или опять не скоро, а всѣ славянскія племена Балканскаго полуострова непремѣнно въ концѣ концовъ освободятся отъ ига турокъ и заживутъ новою, свободною и, можетъ-быть, независимою жизнью и 2) … Вотъ это-то второе, что навѣрно, вѣрнѣйшимъ образомъ случится и сбудется, мнѣ и хотѣлось давно высказать.

Именно, это второе состоитъ въ томъ, что, по внутреннему убѣжденію моему, самому полному и непреодолимому, — не будетъ у Россіи, и никогда еще не было, такихъ ненавистниковъ, завистниковъ, клеветниковъ и даже явныхъ враговъ, какъ всѣ эти славянскія племена, чуть только ихъ Россія освободитъ, а Европа согласится признать ихъ освобожденными! И пусть не возражаютъ мнѣ, не оспариваютъ, не кричатъ на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистникъ славянъ! Я, напротивъ, очень люблю славянъ, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что все точно такъ именно сбудется, какъ я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славянъ, совсѣмъ нѣтъ, — у нихъ характеръ въ этомъ смыслѣ какъ у всѣхъ, а потому, что такія вещи на свѣтѣ иначе и происходить не могутъ. Распространяться не буду, но знаю, что намъ отнюдь не надо требовать съ славянъ благодарности, къ этому намъ надо приготовиться впередъ. Начнутъ же они, по освобожденіи, свою новую жизнь, повторяю, именно съ того, что выпросятъ себѣ у Европы, у Англіи и Германіи, напримѣръ, ручательство и покровительство ихъ свободѣ, и хоть въ концертѣ европейскихъ державъ будетъ и Россія, но они именно въ защиту отъ Россіи это и сдѣлаютъ. Начнутъ они непремѣнно съ того, что внутри себя, если не прямо вслухъ, объявятъ себѣ и убѣдятъ себя въ томъ, что Россіи они не обязаны ни малѣйшею благодарностью, напротивъ, что отъ властолюбія Россіи они едва спаслись при заключеніи мира вмѣшательствомъ европейскаго концерта, а не вмѣшайся Европа, такъ Россія, отнявъ ихъ у турокъ, проглотила бы ихъ тотчасъ же, «имѣя въ виду расширеніе границъ и основаніе великой Всеславянской имперіи на порабощеніи славянъ жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени». Долго, о, долго еще они не въ состояніи будутъ признать безкорыстія Россіи и великаго, святаго, неслыханнаго въ мірѣ поднятія ею знамени величайшей идеи, изъ тѣхъ идей, которыми живъ человѣкъ и безъ которыхъ человѣчество, если эти идеи перестанутъ жить въ немъ—коченѣетъ, калѣчится и умираетъ въ язвахъ и въ безсиліи. Нынѣшнюю, напримѣръ, всенародную русскую войну, всего русскаго народа, съ Царемъ во главѣ, поднятую противъ изверговъ за освобожденіе несчастныхъ народностей, эту войну поняли ли, наконецъ, славяне теперь, какъ вы думаете? Но о теперешнемъ моментѣ я говорить не стану, къ тому же мы еще нужны славянамъ, мы ихъ освобождаемъ, но потомъ, когда освободимъ и они кое-какъ устроятся — признаютъ они эту войну за великій подвигъ, предпринятый для освобожденія ихъ, рѣшите-ка это? Да ни за что на свѣтѣ не признаютъ. Напротивъ, выставятъ какъ политическую, а потомъ и научную истину, что не будь во всѣ эти сто лѣтъ освободительницы-Россіи, такъ они бы давнымъ-давно сами сумѣли освободиться отъ турокъ, своего доблестыо или помощію Европы, которая, опять-таки не будь на свѣтѣ Россіи, не только бы не имѣла ничего противъ ихъ освобожденія, но и сама освободила бы ихъ. Это хитрое ученіе навѣрно существуетъ у нихъ уже и теперь, а впослѣдствіи оно неминуемо разовьется у нихъ въ научную и политическую аксіому. Мало того, даже о туркахъ станутъ говорить съ болыпимъ уваженіемъ, чѣмъ объ Россіи. Можетъ быть, цѣлое столѣтіе, или еще болѣе они будутъ безпрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбія Россіи; они будутъ заискивать передъ европейскими государствами, будутъ клеветать на Россію, сплетничать на нее и интриговать противъ нея. О, я не говорю про отдѣльныя лица; будутъ такіе, которые поймутъ, что значила, значитъ и будетъ значить Россія для нихъ всегда. Они поймутъ все величіе и всю святость дѣла Россіи и великой идеи, знамя которой поставитъ она въ человѣчествѣ Но люди эти, особенно вначалѣ, явятся въ такомъ жалкомъ менышинствѣ, что будутъ подвергаться насмѣшкамъ, ненависти и даже политическому гоненію. Особенно пріятно будетъ для освобожденныхъ славянъ высказать и трубить на весь свѣтъ, что они племена образованныя, способныя къ самой высшей европейской культурѣ, тогда какъ Россія страна варварская, мрачный сѣверный колоссъ, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистникъ европейской цивилизаціи. У нихъ, конечно, явится, съ самаго начала, конституціонное унравленіе, парламенты, отвѣтственные министры, ораторы, рѣчи. Ихъ будетъ это чрезвычайно утѣшать и восхищать. Они будутъ въ упоеніи, читая о себѣ въ парижскихъ и въ лондонскихъ газетахъ телеграммы, извѣщающія весь міръ, что, послѣ долгой парламентской бури, пало наконецъ министерство въ Болгаріи и составилось повое изъ либеральнаго большинства, и что какой-нибудь ихній Иванъ Чифтликъ согласился наконецъ принять портфель президента совѣта министровъ. Россіи надо серьезно приготовиться къ тому, что всѣ эти освобожденные славянѳ съ упоеніемъ ринутся въ Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическпми и соціальными, и такимъ образомъ должны будутъ пережить цѣлый и длинный періодъ европеизма, прежде чѣлъ постигнуть хоть что-нибудь въ своемъ славянскомъ значеніи и въ своемъ особомъ славянскомъ призваніи въ средѣ человѣчества. Между собой эти зѳмлицы будутъ вѣчно ссориться, вѣчно другъ другу завидовать и другъ противъ друга интриговать. Разумѣется, въ минуту какой-нибудь серьезной бѣды, они всѣ непремѣнно обратятся къ Россіи за помощью. Какъ ни будутъ они ненавистничать, сплетничать и клеветать на насъ Европѣ, заигрывая съ нею и увѣряя ее въ любви, но чувствовать то они всегда будутъ инстинктивно (конечно, въ минуту бѣды, а не раньше), что Европа естественный врагъ ихъ единству, была имъ и всегда останется, а что если они существуютъ на свѣтѣ, то, конечно, потому, что стоитъ огрокный магнитъ—Россія, которая, нѳодолимо притягивая ихъ всѣхъ къ себѣ, тѣмъ сдерживаетъ ихъ цѣлость и единство. Будутъ даже и такія минуты, когда они будутъ въ состояніи почти уже сознательно согласиться, что не будь Россіи, великаго восточнаго центра и великой влекущей силы, то единство ихъ мигомъ бы развалилось, разсѣллось въ клочки и даже такъ, что самая національпость ихъ исчезла бы въ европейскомъ океанѣ, какъ исчезаютъ нѣсколько отдѣльныхъ капель воды въ морѣ. Россіи надолго достанется тоска и забота мирить ихъ, вразумлять ихъ и даже, можетъ быть, обнажать за нихъ мечъ нри случаѣ. Разумѣется, сейчасъ же представляется вопросъ: въ чемъ же тутъ выгода Россіи, изъ-за чего Россія билась изъ-за нихъ сто лѣтъ, жертвовала кровью своею, силами, деньгами? Неужто изъза того, чтобъ пожать столько маленькой смѣшной ненависти и неблагодарности? О, конечно, Россія все жѳ всегда будетъ сознавать, что центръ славянскаго единства — это она, что если живутъ славяне свободною національною жизнію, то потому, что этого захотѣла и хочетъ она, что совершила и создала все она. Но какую же выгоду доставитъ Россіи это сознаніе, кромѣ трудовъ, досадъ и вѣчной заботы?

Отвѣтъ теперь труденъ и не можетъ быть ясенъ.

Во-первыхъ, у Россіи, какъ намъ всѣмъ извѣстно, и мысли не будетъ, и быть не должно никогда, чтобы расширить на счетъ славянъ свою территорію, присоединить ихъ къ себѣ политически, надѣлать изъ нхъ земель губерній и проч. Всѣ славяне подозрѣваютъ Россію въ этомъ стремленіи даже теперь, равно какъ и вся Европа, и будутъ подозрѣвать еще сто лѣтъ впередъ. Но да сохранитъ Богъ Россію отъ этихъ стремленій, и чѣмъ болѣе она выкажетъ самаго полнаго политическаго безкорыстія относительно славянъ, тѣмъ вѣрнѣе достигнетъ объединенія ихъ около себя впослѣдствіи, въ вѣкахъ, сто лѣтъ спустя. Доставивъ, напротивъ, славянамъ съ самаго начала какъ можно болѣе политической свободы и устранивъ себя даже отъ всякаго опекунства и надзора надъ ними, и объявивъ имъ только, что она всегда обнажитъ мечъ на тѣхъ, которые посягнутъ на ихъ свободу и національность, Россія тѣмъ самымъ избавитъ себя отъ страшныхъ заботъ и хлопотъ поддерживать силою это опекунство и политическое вліяніе свое на славянъ, имъ, конечно, ненавистное, а Европѣ всегда подозрительное. Но выказавъ полнѣйшее безкорыстіе, тѣмъ самымъ Россія и побѣдитъ, и привлечетъ, наконецъ, къ себѣ славянъ; сначала въ бѣдѣ будутъ прибѣгать къ ней, а потомъ, когда-нибудь воротятся къ ней и прилънуть къ ней всѣ, уже съ полной, съ дѣтской довѣренностью. Всѣ воротятся въ родное гнѣздо. О, копечно, есть разныя ученыя и поэтическія даже воззрѣнія и теперь въ средѣ многихъ русскихъ. Эти русскіе ждутъ, что новыя, освобожденныя и воскресшія въ новую жизнь славянскія народности съ того и начнутъ, что прильнутъ къ Россіи какъ къ родной матери и освободительницѣ и что несомнѣнно и въ самомъ скоромъ времени принесутъ много новыхъ и еще неслыханныхъ элементовъ въ русскую жизнь, расширятъ славянство Россіи, душу Россіи, повліяютъ даже на русскій языкъ, литературу, творчество, обогатятъ Россію духовно и укажутъ ей новые горизонты. Признаюсь, мнѣ всегда казалось это у насъ лишь учеными увлеченіями; правда же въ томъ, что, конечно, что-нибудь произойдетъ въ этомъ родѣ несомнѣнно, но не ранѣе ста, напримѣръ, лѣтъ, а пока, и можетъ бытт., еще цѣлыи вѣкъ, Россіи вовсе нечего будетъ брать у славянъ ни изъ идей ихъ, ни изъ литературы, и чтобъ учить насъ всѣ они страшно не доросли. Напротивъ, весь этотъ вѣкъ, можетъ быть, придется Россіи бороться съ ограниченностью и упорствомъ славянъ, съ ихъ дурными привычками, съ ихъ несомнѣнной и близкой измѣной славянству ради европейскихъ формъ политическаго и соціальнаго устройства, на которыя они жадно накинутся. Послѣ разрѣшенія славянскаго вопроса, Россіи, очевидно, предстоитъ окончательное разрѣшеніе восточнаго вопроса. Долго еще не поймутъ теперешніе славяне, что такое восточный вопросъ! Да и славянскаго единенія въ братствѣ и согласіи они не поймутъ тоже очень долго. Объяснять имъ это безпрерывно, дѣломъ и великимъ примѣромъ, будетъ всегдашней задачей Россіи впредь. Опять-таки скажутъ: для чего это все наконецъ, и зачѣмъ брать Россіи на себя такую работу? Для чего: для того, чтобъ жить высшею жизнью, великою жизнью, свѣтить міру великой безкорыстной и чистой идеей, воплотить и создать въ концѣ концовъ великій и мощный организмъ братскаго союза племенъ, создать этотъ организмъ не политическимъ насиліемъ, не мечемъ, а убѣжденіемъ, примѣромъ, любовью, безкорыстіемъ, свѣтомъ; вознести, наконецъ, всѣхъ малыхъ сихъ до себя и до понятія ими материнскаго ея призванія—вотъ цѣль Россіи, вотъ и выгоды ея, если хотите. Если націи не будутъ жить высшими, безкорыстными идеями и высшими цѣлями служенія человѣчеству, а только будутъ служить однимъ своимъ „интересамъ», то погибнутъ эти націи несомнѣнно, окоченѣютъ, обезсилѣютъ и умрутъ. А выше цѣлей нѣтъ, какъ тѣ, которыя поставитъ передъ собой Россія, служа славянамъ безкорыстно и не требуя отъ нихъ благодарности, служа ихъ нравственному (а не политическому лишь) возсоединенію въ великое цѣлое. Тогда только скажетъ всеславянство свое новое цѣлительное слово человѣчеству… Выше такихъ цѣлей не бываетъ никакихъ на свѣтѣ. Стало быть, и „выгоднѣе» ничего не можетъ быть для Россіи, какъ имѣть всегда передъ собой эти цѣли, все болѣе и болѣе уяснять ихъ себѣ самой, и все болѣе и болѣе возвышаться духомъ въ этой вѣчной, неустанной и доблестной работѣ своей для человѣчества.
Будь окончаніе нынѣшней войны благополучно—и Россія несомнѣнно войдетъ. въ новый и высшій фазисъ своего бытія…

Ноябрь 1877г.

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ
СОЧИНЕНІЙ
Ѳ.М.Достоевскаго.
ТОМЪ ОДИННАДЦАТЫЙ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Дневникъ писателя
за 1877 г.

Безплатное приложеніе къ журналу «НИВА» на 1895 г.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Изданіе А. Ф. МАРКСА.
1895.