BG diaspora.
Культурно-просветительская организация
болгар в Москве.

Девиз
Наша цель – поиск добрых сердец и терпеливых воль, которые рассеют навязанный нам извне туман недоверия и восстановят исконную теплую дружбу между нашими народами в ее подлинности и полноте.
септември 2019
П В С Ч П С Н
« авг.    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30  

РУССКАЯ СЛАВЯНОФИЛКА, БРИТАНСКИЙ ЛИБЕРАЛ И БАЛКАНСКИЙ КРИЗИС

Две страны — Россия и Англия — неразрывно связаны в судьбе Ольги Алексеевны Новиковой (1840-1925). Её имя было хорошо известно в Лондоне в последней трети XIX — начале XX века. Салон Ольги Новиковой посещали многие видные британские интеллектуалы, религиозные и политические деятели, дипломаты и журналисты, люди разных взглядов. Это было тем более удивительно, что хозяйка салона принадлежала к славянофильским кругам и слыла ярой защитницей самодержавной России.

Ольга Алексеевна происходила из московской семьи Киреевых, убеждённых славянофилов. Крёстным отцом Ольги и её братьев был Николай I. После смерти в 1849 году их отца, офицера, славянофила и… англофила Алексея Николаевича Киреева по распоряжению императора братья Ольги, Александр и Николай, были определены в Пажеский корпус. Мать Ольги, светская красавица Александра Васильевна (урождённая Алябьева) была хозяйкой литературного салона. Поэтому Ольга с детских лет вращалась в кругу писателей и политиков, увлекалась литературой и музыкой, знала несколько языков, отлично владела английским. В I860 году она вышла замуж за чиновника Министерства народного просвещения Ивана Новикова, который был значительно старше её. В1861 году у супругов родился сын Александр, однако семейная жизнь не заладилась.


Ольга Алексеевна Новикова. 1840-1925г.г.

Все члены семьи Киреевых отличались стремлением к общественному служению. Старший брат Ольги Александр Киреев участвовал в Крымской войне, был адъютантом великого князя Константина Николаевича, дослужился до генерала от кавалерии и стал одним из идеологов позднего славянофильства. Младший брат, Николай, ещё находясь на военной службе, стал одним из учредителей Петербургского отдела Славянского благотворительного комитета. Когда начался Балканский кризис 1875-1878 годов, он оказался в Сербии, где и погиб в бою с турками. Сын Ольги Алексеевны, Александр Иванович Новиков, получил известность как земский деятель и публицист.

Ольге Алексеевне с её очень общительным характером трудно было вести размеренную жизнь и «сидеть дома». После замужества она переехала в Петербург, где посещала знаменитый салон великой княгини Елены Павловны. Проникновение в круг столичного общества оказало на неё огромное влияние, и она устроила свой салон. Английский посол лорд Непир, турецкий посланник Халил-паша, граф Кайзерлинг и многие другие любили провести у неё час-два в обществе знаменитых музыкантов, писателей и других посетителей салона Ольги Новиковой1. Новикова часто ездила за границу, и в 1868 году впервые посетила Лондон. После этого она станет возвращаться на берега Темзы ежегодно. «Дорогая Англия овладела ею», и с середины 1870-х годов зимнее время года Ольга Алексеевна почти постоянно проводила в Лондоне.

Новикова была знакома со многими известными людьми (И. С. Тургеневым, И. А. Гончаровым, семейством Тютчевых, Л. Н. Толстым, Ф. М. Достоевским и другими), но отношение к ней со стороны писателей было неоднозначным. Признавая её ум, они старались избегать слишком общительной дамы. За границей было по-другому: там ею восхищались. Возможно, тамошним деятелям льстило внимание молодой привлекательной женщины, к тому же Новикова была иностранкой, что вызывало дополнительный интерес к ней. Ольга Алесеевна заводила всё новые и новые знакомства и вскоре, что вполне естественно, начала принимать британцев у себя. Трудно даже перечислить всех, с кем она общалась — историки А. Кин-глек, Дж. Фруд, Э. Фриман, Т. Карлейль; политические деятели У. Гладстон, Ч. Вильерс, сэр Г. Кэмпбелл-Баннерман; бывший посол в России лорд Ф. Непир; граф Бейст, бывший канцлер Австрийской империи, а затем австрийский посол в Лондоне; профессор-физик Дж. Тиндаль, каноник Лиддон, критик А. Хейворд, журналист У. Т. Стэд и многие другие.

В Лондоне Новикова жила по разным адресам, но предпочитала «Кларидж Отель», где проживали известные иностранцы и который был расположен в самом центре города. Умная и очаровательная хозяйка, разносторонние интересы, непринуждённая обстановка… Иногда гостей собиралось так много, что места в небольшой гостиной не хватало… Многочисленные знакомства Новиковой в России и Европе добавляли ей авторитета и привлекательности в глазах английских знакомых. Естественно, что салон оказался притягательным и для многих русских, оказавшихся в Лондоне.

Вначале салон был вполне обычным; в нём активно интересовались религиозными вопросами. Старший брат хозяйки Александр Киреев был активным участником движения старокатоликов (не согласных с догматом о непогрешимости папы римского), и Ольга Алексеевна начала ему помогать. Англиканская церковь проявляла интерес и к старо католикам, и к сближению с православной церковью, и, переписываясь с немецкими и французскими богословами, Новикова знакомила с их сочинениями и своих новых английских друзей. Именно на религиозные темы она вначале общалась и со знаменитым британским политиком Уильямом Гладстоном.

Их знакомство состоялось в январе 1873 года, на приёме в честь принца Уэльского, когда русский посол в Лондоне барон Ф. И. Бруннов познакомил Новикову с Бенджамином Дизраэли и Гладстоном2 — на тот период лидером оппозиции и премьер-министром (скоро они поменяются местами3). Они вели общую беседу, и кто тогда мог предположить, что первый станет её кровным врагом, а второй — другом?.. Спустя несколько дней Ольга Алексеевна послала Гладстону перевод брошюры своего брата о съезде старокатоликов. Именно в связи с этим Madame Novikoff впервые упоминается в дневнике Гладстона4. С присущей ему пунктуальностью премьер ответил, и завязалась переписка, продлившаяся до смерти Гладстона. 23 февраля 1873 года состоялся его первый визит к Новиковой, но судя по записям в его дневнике, он не был у неё частым гостем.


Филипп Иванович Бруннов. 1797-1875г.г.

Возможно, Ольга Новикова и дальше продолжала бы блистать в обществе посетителей своего салона, но обострилась ситуация на Балканах. В июле 1876 году в Сербии погиб её младший брат Николай Киреев. Это известие вызвало широкий резонанс, и многие русские офицеры, следуя его примеру, уезжали добровольцами в Сербию. Благодаря Новиковой имя её брата было хорошо известно и в Англии. Историк Кинглек (питавший особо нежные чувства к Ольге Алексеевне)в предисловии к новому изданию своего сочинения о Крымской войне создал романтический образ Николая Киреева.

Новикова писала, что энтузиазм, который поднялся в России, был прямым следствием смерти её дорогого брата, но было и другое следствие. Ольга считала, что если бы руководимая кабинетом Дизраэли Англия «не поддерживала турок, то не было бы войны, и брат, возможно, был бы жив. Если бы Гладстон был у власти, то брат никогда бы не погиб. Как горько я бранила Англию в душе»5. Одержимая горем, она разослала письма подобного содержания своим английским знакомым. Те отвечали с чрезвычайной добротой и сочувствием.

Тем временем в Англии началась кампания, получившая название «Bulgarian agitation» («болгарская агитация»). Известие о жестокой расправе турецких властей, учинённой над участниками восстания в Болгарии в мае 1876 года, взволновало британскую общественность. Одним из первых в защиту славян выступил провинциальный журналист, редактор газеты «Northern Echo» Уильям Томас Стэд6. Во многих городах проходили митинги протеста против бездействия правительства. Выступила с осуждением турецких жестокостей и либеральная интеллигенция — Томас Карлейль, Чарлз Дарвин, Герберт Спенсер и другие. Гладстон же какое-то время хранил молчание. Новикова направила письмо и ему, но ответа не получила. Ответ последовал позже и оказался неожиданным — памфлетом «Болгарские ужасы и восточный вопрос», который вышел в начале сентября 1876-го и произвёл сильное впечатление7.


Уильям Гладстон. 1809-1898г.г.

После поражения на парламентских выборах 1874 года Гладстон оставил пост главы либеральной партии и до лета 1876-го не принимал активного участия в политической жизни Англии. С этого времени начинается новый этап в его политической карьере. Выражая своё отношение к Восточному вопросу, он акцентировал внимание на моральной стороне внешней политики Великобритании8. По его мнению, все разговоры о «русской угрозе» «британским интересам» были преувеличением, и России и Англии следовало не противостоять друг друга в Восточном вопросе, а объединить усилия. Гладстон даже высказывал сожаление, что не Англия, а Россия первой выступила за дело свободы.

Приехав в очередной раз в Англию осенью 1876 года, Новикова оказалась в атмосфере «Bulgarian agitation» и включилась в эту кампанию. Она решила «сделать всё, что в её скромных силах, чтобы способствовать лучшему пониманию между двумя нациями»9. А что было в её силах? При помощи личных контактов «просвещать» англичан по части «славянского вопроса» и политики России… Именно тогда Новикова познакомилась с журналистом Стадом и историком Карлейлем, который был «очень великодушен в отношении скромных усилий Rooasian Leddy»10.

Ответом на политику британского правительства стала национальная конференция в поддержку балканских славян, состоявшаяся 8 декабря 1876 года в Лондоне в Сент-Джеймс-холле. Собрание продолжалось целый день, на нём выступили многие политические и церковные деятели, учёные и писатели. Не присутствовал, но прислал письмо Карлейль. В заключение с полуторачасовой речью выступил Гладстон. «С целью завоевать общественное мнение в пользу угнетённых и уже поднявшихся славян Сербии и Болгарии, — вспоминал известный русский учёный М. М. Ковалевский, — устроен был в Лондоне обширный митинг, на котором мне пришлось слышать и Гладстона, и историка Фримана, открыто осуждавших поведение английского кабинета и его главы Дизраэли, за их безнравственное равнодушие к турецкой расправе с восставшими»11. Конференция имела большой общественный резонанс.


Бенджамин Дизраэли. 1804-1881г.г.

По окончании собрания Гладстон подошёл к Ольге Алексеевне и проводил её до «Кларидж Отеля», хотя его ждали на дипломатическом обеде12. Заметим, что некоторые авторы считают этот «эскорт» выдумкой Новиковой и Стада13. Действительно, в записях Гладстона за этот день ничего не говорится о дипломатическом обеде, но эта неточность не отменяет возможности «эскорта»: встреча с Новиковой в его дневнике зафиксирована14.

Подобное поведение, по мнению Новиковой, ещё раз показало твердость характера Гладстона, которого значительная часть прессы высмеивала, называя Gladstonoff и которого даже обвиняли в том, что он стал платным русским агентом15. Если уж даже среди либералов не было единства по вопросу о том, какую позицию в отношении Турции и России должна занять Великобритания, то что говорить об их политических противниках? Появился памфлет, автор которого не только обвинил Гладстона в некомпетентности и в том, что тот стал «орудием России», и и утверждал, что «спасать надо не Болгарию, но Англию»16. В феврале 1877 года толпа разбила окна в доме Гладстона…

С началом Русско-турецкой войны 1877-1878 годов, когда антирусские настроения в Англии значительно усилились, Ольга Алексеевна выступила в английской прессе с очень эмоциональными статьями (подписанными её девичьими инициалами «0.К.»17) в защиту славянских народов и с разъяснением политики России. Новикова открыто высказывала гордость за свою страну: «Царь встал во главе дела славян, и война закончится только тогда, когда освобождение южных славян будет полным. …Мы никогда не были так горды Россией, как сегодня; мы никогда не были так единогласно и с энтузиазмом едины в поддержке нашего героического царя, который после освобождения двадцати трёх миллионов крепостных дома сейчас увенчивает своё правление славой освобождения южных славян»18. Впоследствии эти статьи были опубликованы отдельными изданиями с красноречивыми названиями «Ошибается ли Россия?» (1877) и «Друзья или враги?» (1878). Особенно же нашумела книга «Россия и Англия. Протест и призыв» (1880), которую высоко оценил Гладстон. Эти издания Ольга посвятила памяти брата Николая.


Томас Карлейль. 1795—1881г.г.

Активность Новиковой не осталась незамеченной британском обществом. Если для её друзей такое поведение было естественным, то большинством воспринималось с опаской — женщина, пишущая на политические темы, представительница России, пан-славистка, да ещё и поддерживает близкие отношения с рядом английских политиков. Неудивительно, что рождались самые разные слухи, вроде того, что она является «агентом русского правительства» и приехала в Англию, чтобы «соблазнить английских государственных деятелей». Однако историк Р. Сетон-Уотсон подметил, что деятельность Новиковой шла как раз вразрез с официальным курсом России и вызывала раздражение у русского посла в Лондоне графа П. А. Шувалова и зятя самой Новиковой, посла Е. П. Новикова. В то время как джингоистская19 печать объявила Ольгу Алексеевну «агентом царизма», посольство в Лондоне её фактически бойкотировало20.

Если одни считали Новикову «агентом русского правительства», то другие ею восхищались, называли «неофициальным послом» и считали, что она одна стоила 100-тысячной армии21. Премьер-министр Великобритании Дизраэли называл Новикову «депутатом от России» (М. Р. for Russia). Это саркастическое замечание не имело целью сделать ей комплимент, но этим почётным титулом Ольга Алексеевна всегда гордилась. Именно такое название выбрал позже для своей книги о ней её друг журналист Стэд.

Исследователи (как и современники) затрудняются в точном определении роли Новиковой и характера её отношений с Гладстоном.

Сетон-Уотсон считал, что её личное влияние на русско-английские отношения было «очень реальным», хотя и значительно преувеличивалось как друзьями, так и врагами22.

По мнению британского историка Мэтью, влиятельность Новиковой значительно преувеличивалась, но и он признавал, что Ольга Алексеевна была «необычной фигурой», а как женщина, участвовавшая во внешнеполитической компании совместно с бывшим премьер-министром — «почти уникальной». Гладстон не разделял её панславизма, но она была хорошим источником информации о русских делах и связующим звеном с русским обществом в Лондоне и за его пределами. То есть для Гладстона Новикова была «больше русской, чем женщиной». Хотя сама Ольга Алексеевна, возможно, думала, что это она использует Гладстона; во всяком случае, в то время это было распространённым мнением23.

Кстати, в Англии Ольгу Алексеевну нередко сравнивали с Дарьей Христофоровной Ливен, супругой русского посла в Великобритании в 1812-1834 годах. Находясь в дружеских отношениях и постоянной переписке с ведущими английским политиками, та, как считали, смогла удержать Англию от вмешательства в Русско-турецкую войну 1828-1829 годов. Но при некоторой схожести была и существенная разница. Если Ливен как жена посла имела официальную поддержку, то Новиковой приходилось действовать самостоятельно, и повлиять она могла лишь на политика, находившегося в оппозиции.

Новикова и в дальнейшем продолжала публицистическую деятельность. Британские друзья поддерживали её усилия по наведению мостов между двумя странами. Журналист Стэд признавался, что много лет был адвокатом политики русских правителей в британской прессе. Впрочем, во многих случаях Ольге Алексеевне трудно было найти понимание в Англии. Так, она оправдывала русское правительство даже после еврейских погромов и рассказов об условиях сибирской ссылки. Защищая самодержавие, ей приходилось противостоять русским революционерам-эмигрантам, и здесь никак нельзя говорить об успешном результате. Видимо Новикова слишком увлеклась своей миссией. Но руководствовалась она отнюдь не только собственным самолюбием, идея её была важнее.

Если в Англии Ольга Алексеевна представляла консервативную Россию, то в России — Англию Гладстона. Многих удивляла дружба русской славянофилки и британского либерала: русофилом Гладстон никогда не был. Но для самой Новиковой странного тут ничего не было. Она не раз повторяла тезис о схожести характера внешней политики русских славянофилов и английских либералов. И те и другие борются за независимость и автономию угнетённых рас, а единственными угнетёнными в Европе остаются славяне… Как писала Ольга Алексеевна, величие Гладстона для неё состояло не в его государственной деятельности, а в его безупречных моральных качествах, в его приверженности религии (некоторые считали, что Новикова «играла» на религиозных чувствах Гладстона). «Меня всегда поражала отличительная черта в его характере: готовность заявлять публично и бесстрашно как свои мысли, так и свои симпатии»24, — вспоминала она позже.

Однако их отношения не надо идеализировать. Если во время Балканского кризиса Новикову и Гладстона объединяло сочувствие к угнетённым славянам, то в целом лидер либералов подозрительно относился к политике России. А когда он вновь стал премьер-министром, их отношения перешли преимущественно в область переписки. Кстати, победу партии Гладстона на выборах 1880 года А. Кинглек считал победой Новиковой. Они сохранили личные дружеские отношения, но если Гладстон был несправедлив по отношению к России, то Новикова не задумываясь схватывалась с ним на страницах британских изданий. Если обижали Россию, то чувств своих британских друзей она не щадила…

Ольга Новикова была противоречивой личностью, у неё было много друзей, но немало и противников. Одни современники ею восхищались, у других она вызывала раздражение. Одни посвящали ей стихи и пьесы, другие обвиняли. Многим не нравилась активность Новиковой, причём не только в Англии, но и на родине. Если И. С. Аксаков, М. Н. Катков и К. П. Победоносцев считали её деятельность полезной для России, то для некоторых это было что-то сродни шпионству и использованию недостойных средств. Ей часто ставили в упрёк, что она представляла именно официальную, «охранительно-патриотическую» Россию. Но всё, что она делала, было искренним, хотя зачастую ей не хватало гибкости.

Начавшаяся Первая мировая война на какое-то время возвратила. Новикову к публицистической деятельности в поддержку англо-русского союза. Но революционные события перечеркнули усилия всей её жизни. И «звёздным часом» её стал Балканский кризис 1870-х — прочно связавший в истории её имя с именем лидера либералов Уильяма Гладстона.

Примечания

1. Stead W. Т. (ed.) The М. Р. for Russia. London. 1909. Р. 51.
2. Ibid. Р. 184.
3. Дизраэли Бенджамин (1804-1881) — деятель консервативной партии, премьер-министр Великобритании в 1868 и 1874-1880 гг. Гладстон Уильям Эварт (1809-1898) — член либеральной партии, премьер-министр Великобритании в 1868-1874,1880-1885,1886 и 1892-1894 гг.
4. The Gladstone Diaries. Vol. VIII. Oxford. 1982. P. 285 (запись от 14 февраля 1873 г.).
5. Novikova 0. Russian Memories. London. 1917. P. 38.
6. Стэд У. T. (1849-1912) — известный британский журналист и издатель, общественный деятель, пацифист. В 1870-х гг. — редактор «Northern Echo», в 1883-1889 гг. — редактор «Pall Mai IGazette», с 1890 г. — издатель популярного в англоязычном мире журнала «The Review of Reviews». He раз приезжал в Россию, автор книг «Правда о России» (1888) и «Депутат от России» (1909). Погиб при крушении лайнера «Титаник».
7. Тираж издания достиг 200 тыс. экземпляров. Русский перевод был сделан при участии К. П. Победоносцева, который был тогда одним из важных корреспондентов Новиковой.
8. Гелла Т. Н. Геополитические интересы Великобритании и английские политические партии в конце XIX — начале XX веков. Орёл. 2009. С. 65-66.
9. Novikova 0. Op. cit. Р. 41-42.
10. Ibid. Р. 80-81.
11. Ковалевский М. М. Моя жизнь. Воспоминания. М. 2005. С. 205.
12. Novikova 0. Op. cit. Р. 43-44.
13. Oxford dictionary of national biography. Vol. 41. Oxford. 2004. P. 230
14. The Gladstone Diaries. Vol. IX. P. 176.
15. Novikova 0. Op. cit. P. 55. По мнению англичан, все русские фамилии должны были обязательно заканчиваться на «off».
16. Clair S. Bulgarian Horrors! and Mr. Gladstone’s Eastern Policy. London. 1876. P. 12,17.
17. Сама она объясняла это тем, что не хотела «компрометировать своего зятя и посла Е. П. Новикова». Но и в последующее время она продолжала указывать свою девичью фамилию, возможно, желая напоминать о принадлежности к этой славной семье.
18. Novikoff 0. Is Russia Wrong? A Series of Letters, by Russian Lady. London. 1877. P. 27.
19. Термин «джингоизм» вошёл в употребление в Великобритании в период русско-турецкой войны 1877-1878 гг., когда в стране резко усилились шовинистические настроения. Выражение «бай джинго» служило рефреном модной в то время воинственной песенки. Для джингоизма характерны пропаганда колониальной экспансии и разжигание национальной вражды.
20. Seton-Watson R. W. Disraeli, Gladstone and the Eastern Question. London. 1962. P. 115-116.
21. The M. P. for Russia. Vol. I. P. 2.
22. Seton-Watson R. W. Op. cit. P. 260.
23. Matthew И. C. G. Gladstone. 1809-1898. Oxford, 1997. P. 322-323; Oxford dictionary of national biography. P. 229.
24. Novikova 0. Op. cit. P. 54-56; Русское обозрение. 1891. № 8. С. 910.

Автор статьи: Светлана ТРЕТЬЯКОВА, кандидат исторических наук
Журнал „Родина“ 12. 2014г.

http://rodina.rg.ru/